Когда позовет смерть

Маруся решила, что перед ними очередной немец – все они отутюжены и отглажены до последней крайности, да и внешность у него подходящая, вполне арийская: светлоглазый рыжеватый блондин, с белой веснушчатой кожей – из тех, что плохо загорают. Впрочем, подошедший заговорил по-английски совершенно без акцента. Английский, правда, был не островной, материковый – американский его вариант.

Ариец с готовностью держал кресло все то время, пока Арсений работал своим пневматическим домкратом, всего-то и нужно было сзади подпереть его, чтобы оно не скатилось с узкой ступеньки назад.

– Вообще-то, вам совершенно не обязательно карабкаться по этой лестнице, – сообщил приветливый ариец, когда препятствие было ими осилено, – есть и другой путь. Правда, он довольно долгий, придется объезжать чуть не всю территорию отеля, там, под горой – он очертил в воздухе рукой большую дугу, – но тогда попадаешь к этому зданию сверху, вон оттуда. Мы только утром приехали и я, пока жена жарилась на пляже, обследовал всю местность.

По той дорожке развозят чемоданы.

– Для хромой кобылы семьдесят миль – не круг, – бодро отозвался Арсений, обрадованный новостью – еще бы, теперь он, наконец, может освободиться от раздражающей опеки сестры.

Втроем они преодолели открытую веранду – столы здесь пока не накрывают из-за весенних ветров, скатерти сдувает – и вошли в зал ресторана. В уши ворвался оживленный гомон голосов, обильно пересыпанный отрывистым звяканьем металла о фарфор; воздух вокруг, казалось, сгустился от запахов еды.

Машу немедленно замутило. Она попросила первого встретившегося официанта принести хлеба и, получив требуемое, поторопилась покинуть помещение. Это пока не для нее.

Утки ловили куски булки мастерски – на лету, как собаки. То, что падало в воду, немедленно подхватывали какие-то крупные рыбы, так что зевать, действительно, нельзя было.

– Мисс Писарева? – раздался позади голос.

Маша испугано обернулась, немедленно укорив себя за слабонервность: ну не в лесу же она, чтобы так всем телом вздрагивать при звуках человеческого голоса.

Перед ней стояла смуглая девушка-гречанка в синей униформе, какую здесь носят работники отеля.

– Вам просили передать это приглашение, – произнесла та на корявом английском, с вежливой улыбкой протягивая какой-то конверт.

– Кто просил? – растерялась Маруся.

– Хозяйка, – лаконично ответила девушка, по-прежнему сияя белозубой улыбкой. Лоб у нее был низкий, и черные густые волосы росли чуть не от самых бровей.