Когда позовет смерть

И вот как-то Олег, заскочивший к племяннице в больницу в свой обеденный перерыв буквально на пять минут, открыл свой объемистый адвокатский портфель, вывалил на кровать кучу новых глянцевых журналов, достал оттуда же жестяную коробку для завтраков, и с видом – чего я тебе принес! – разложил на тарелочке пяток золотистых пирожков, еще теплых. Настоял, чтобы Маша сейчас же съела хотя бы один, дабы он в свою очередь мог с чистой душой передать тете Валечке ее похвалы, потому как вкусней ничего не бывает, он пробовал.

Марусе ничего не оставалось, как выполнить его, в общем-то, вполне понятную просьбу. Она очень долго и тщательно пережевывала ароматное тесто, капустную начинку, медленно глотала, но как ни крепилась, буквально в следующее мгновение ей пришлось выхватить из тумбочки пакет – коричневой такой, из плотной бумаги, какие еще раздают в самолетах пассажирам на случай укачивания – у нее их целый ящик… Едва успела.

Олег тяжело вздохнул, как-то сразу ссутулился, будто постарел даже, потом перевел погрустневший взгляд куда-то за окно.

– Эх, Маня, Манюня, сколько ж можно, – устало пробормотал он, наконец. – Ну возьми ты себя в руки… Думаешь, мне легко? Понимаешь ли, все… буквально все идет у человека из головы. Как он решит, так и будет! Это закон существования. Ну что ты, целую свою жизнь собираешься провести в больнице? Да у тебя от уколов уже все вены слиплись… А дальше что? Крышка? Ты думаешь, моя сестренка, там, на небесах радуется, глядя вниз на тебя? – он уже почти кричал, – Да она в ужасе от всего этого!

В палату заглянула дежурная медсестра.

Опытным взглядом оценив ситуацию, она подошла к кровати, вынула из Машиной руки скомканный пакет и пробормотала:

– Подошла бы ко мне, я бы тебе церукал кольнула… нельзя так родственников расстраивать.

– Что это, церукал? – машинально спросил Олег.

– Противорвотное средство… Понимаете, вот ее лечат, лечат, психику ее… совсем залечили уже… А мне кажется, она у вас вполне вменяемая, ей просто нужен какой-нибудь стимул.

Новый жизненный стимул, здесь-то она его точно не найдет.

Олег кивнул, соглашаясь. Он сам столько раз об этом думал.

– Скажи, малыш, может тебе правда чего-нибудь хочется? – умоляюще заглянул он в глаза племяннице. – Ну, пожалуйста, подумай хорошенько!

Маша, у которой слезы уже стояли в горле, заскользила взглядом по журналам, разбросанным по одеялу.