Кровная месть. Чеченская вендетта

 – Но я надеюсь, что с твоей помощью моя рота будет лучше, так что я смогу на выходных спать спокойно и не переживать, что кому-то челюсть сломали, или кого-то пьяного в самоволке поймали. Ну что, Дадиев, справишься ты с этим?

– Так точно, товарищ капитан, справлюсь!

– Через несколько дней я уберу Рыжего из роты. Постарайся не попадаться ему на глаза. В общем, сделай всё, чтобы больше не было никаких конфликтов. Договорились, Руслан?

– Может, не надо его переводить? Может быть, мы всё-таки найдём общий язык?

– Нет, Руслан.

Общего языка вы с ним никогда не найдёте, это я тебе точно говорю. Ты думаешь и надеешься, потому что ты – человек. В нём же человеческого мало. Полгода назад он напился и начал выкручивать руку одному солдату, Шелепову, пока та не сломалась. Представляешь? Хруст был, говорят, не дай бог. Это был не первый и не последний случай. Оставив его в роте, я не смогу спокойно спать, а оставив тебя, уверен – смогу. Даже если ты не сделаешь ничего, он очень мстительный и подлый, и мне нужно развести вас по разным ротам. Так что это уже моя задача.

Как и говорил капитан, через десять дней Рыжего перевели в другую роту. Все вздохнули с облегчением, включая и «дедов», а Руслан стал командовать отделением. На следующий день Гончаров вызвал к себе Кравцова и Руслана:

– Товарищи сержанты, мы избавились от главной проблемы, но осталась ещё одна – это ваши отношения. Сейчас, при мне, вы оба дадите мужское слово, что с этого момента будете только помогать друг другу.

Вы меня поняли? – Ответом было молчание. – Вы меня поняли?! – Гончаров повысил голос.

Оба сержанта в унисон произнесли: «Так точно, товарищ капитан!»

– Вот так-то лучше. Кравцов, ты до самого дембеля будешь замкомвзвода, понял?

– Так точно, товарищ капитан! – Кравцов был очень доволен, потому что, увидев Руслана в сержантских погонах, начал опасаться, что теперь он будет заместителем командира взвода и лидером роты.

Гончаров это прекрасно понимал, поэтому он заранее обговорил с Русланом все детали и просил его помогать Кравцову и взять на себя его обязанности только после его увольнения.

С этого момента в роте наступила благодать – синяки у солдат начали заживать, а новые не появлялись. Теперь все работали вместе и даже картошку в столовой чистили все – от новеньких до «дедов», включая Кравцова и Руслана. Вечерами все собирались в кубрике и пели песни под гитару.