Наши души

Иван вернулся за руль, но никак не мог успокоиться:

– Вот же, гадость какая! С…ка!

– Пап, да ладно… Всё нормально уже.

– Нормально? Да я чуть ремнём тебя не придушил из-за урода этого! – Иван взглянул на часы и прибавил газ.

– Папа, я, конечно, хочу быть на тебя похожим… Но ты постоянно на всех орёшь.

– Да, когда хоть? Вывел просто из себя таксёр этот недоделанный!

– Ага! А за мужиками по двору кто с бутылкой бегал и орал страшным голосом? – Петя строго смотрел на отца.

– Так они же сами напросились! Мне даже тебя с палкой пришлось на дорожке бросить… – Иван виновато взглянул на сына.

 – Но ты молодчина! Стоял как вкопанный – не упал!

Потянув за ниточку, Петя уже разматывал пёстрый клубок острых воспоминаний:

– А зимой у больницы вокруг машины за мужиком кто бегал? А? А?

– Блин, Петя… Уродов-то сколько вокруг! Так и норовят обидеть, – останавливая машину у поликлиники, Иван сконфуженно засмеялся, – стыдобища какая-то. Да, прав ты, Петя, прав, конечно: за нервишками следить нужно.

Буду меланхоличен и спокоен, как холодильник!

Привычным движением Иван вытащил сына из машины, понёс к зданию поликлиники, но путь до её крыльца был привычно не прост. Огромные ямы, лужи и кучи строительного мусора представляли собой замысловатую полосу препятствий, но, когда все трудности казались преодолёнными, возникла новая преграда в виде автомобиля, припаркованного прямо у ступенек. Кто-то решил не утруждаться пешей прогулкой и полностью перегородил крыльцо. Иван негодовал:

– Петя, ну ты посмотри, что творит! Пнуть его, что ли? А… нет, нет, я же теперь холодильник.

Полное ледяное спокойствие, – отец с сыном на руках боком протиснулся на крыльцо и добрался до дверей поликлиники.

– Папа, а зачем мы сюда приехали? – Петя крепко держался за шею отца и смотрел на него доверчивыми глазами.

– Да я и не знаю, мама забыла сказать! – выпучив глаза, Иван невинно рассматривал вытянувшееся лицо сына.

– Ну, папа, ты совсем, что ли, холодильник? – засмеялся Петя.

Искренний смех эхом прокатился по утреннему лесу.

Казалось, что человек и волк целую вечность смотрели в глаза друг другу. Наконец волк, сведя в своём волчьем черепе все «за» и «против», попятился задом и как-то боком в два прыжка скрылся в густой чаще.

Иван опустился на землю. Пластиковая бутылка хрустнула и сжалась в его дрожащих руках, отдавая живительную влагу.

– Всё, это последняя… Больше воды нет, – Иван поднял голову вверх к бесконечно глубокому синему небу.