Наши души

А в МАРТЕ солнце светит —

Макушку припекает,

А дальше всё по кругу,

Такое всякий знает:

АПРЕЛЬ капелью плачет,

Зелёный МАЙ смеётся,

В ИЮНЕ солнце греет,

В ИЮЛЕ уже жжётся.

Мама Света вошла в комнату, и образовалось трио:

– АПРЕЛЬ капелью плачет,

Зелёный МАЙ смеётся,

В ИЮНЕ солнце греет,

В ИЮЛЕ уже жжётся…

– Молодец, Петь, но это только начало – смотри свой мультик и за работу!

…Сахар давно растаял, а Иван ещё долго звенел ложкой в бокале с остывшим чаем. Затем он тупо уставился в стол, поддавшись ватной тишине, которая, став почти осязаемой, давила на плечи, вдавливая Ивана всё глубже в диван.

Света слегка коснулась руки мужа:

– О чём всё думаешь-то? Сон такой плохой, что ли?

Иван вздрогнул от этого неожиданного прикосновения, которое вывело его из такого далёкого далека, о котором он уже не помнил, но ощущал ужас, поселившийся глубоко внутри:

– Очень плохой. Реальный такой, даже страшно… И осадок гадкий, на душе глухой пустотой висит.

Света подсела к мужу:

– Расскажи, чтобы не сбылось!

Иван помотал головой:

– Не могу.

Не сбудется…

Света:

– Расскажи. Легче будет.

Иван долго молчал, глядя в стол, но взгляд не упирался в него, а проходил сквозь столешницу и утопал в неизмеримо глубоком ужасе. Наконец Иван откашлялся, крякнул, проглотив ком, и тонкий звук пробился из сузившегося горла:

– Сон такой, будто бы у нас ничего не получилось…

Лицо Светы дрогнуло:

– Как не получилось?

Иван зажмурился в бесполезной попытке удержать слёзы:

– Помнишь, как Петя еле шевелил губами…, говорил: «Слишком мало времени… слишком мало времени… чтобы меня спасти»?

Света кивнула головой и заплакала.

Иван:

– Как будто ничего не получилось… И мы проиграли…

Света обняла Ивана:

– Это был сон. Всего лишь сон.

Родители рыдали на кухне, а из комнаты каким-то диким диссонансом, полным несоответствием с внутренним ощущением горя, доносилось бодрое пение сына: «Апрель капелью плачет, зелёный май смеётся, в июне солнце греет, в июле уже жжётся…»

Тягучая тьма заполонила собой весь оставшийся на поверхности мир.

Всполохи света и резкие звуки тщетно пытались пронзить её – они вязли и тонули в этой неравной схватке. Иван тёр глаза, но никак не мог раскрыть их. Свинцовое одеяло накрыло его с головой, перемешав кости, плоть, помыслы и желания в одну неизмеримо тяжёлую массу. Вдруг откуда-то издалека, откуда-то снаружи, донёсся самый родной на всём свете голос:

– Пап.