Сонеты. Перевод Юрия Лифшица

В этих версиях переводчик намеренно отказался от стихотворной формы сонета, выстраивая свои поэтические фантазии в разностопном нерифмованном ямбе – по типу монологов из шекспировских пьес. В привычном – лирически-монологичном – восприятии цикла первые 17 сонетов представали как мудрые – в духе Платона или Эразма Роттердамского – наставления Поэта Другу, который, обязательно должен жениться, чтобы повторить в сыне свои красоты. В переводах-имитациях Лифшица отчетливо зазвучал голос совсем другого героя – страстно влюбленной женщины, не желающей мириться с тем, что ее упорно отвергает этот самовлюбленный красавец.

Позднее Лифшиц выполнил – и выполнил поэтически ярко, на высоком уровне переводческой культуры – перевод всего цикла сонетов. И хотя теперь переводчик полностью выдержал строгую поэтическую форму сонета, он и здесь не отказался от принципа драматической организации. Настойчивая героиня, найденная им в имитативных переводах-монологах, оказалась вполне реальной и в сонетах, также приобретших художественные очертания драматических монологов.

В подобной композиции голос главного героя цикла, переставшего быть единственным, приобрел новую выразительность. Так постепенно складывается в сонетах Лифшица особая творческая энергетика – энергетика переводческой игры художественными смыслами шекспировского цикла, игры, делающей старинные сонеты «текстом без берегов»,

    Елена Первушина.

    Первушина Елена Александровна. Род. в 1944 г. Доктор филологических наук, доцент кафедры русского языка как иностранного Дальневосточного государственного университета. В списке публикаций – 92 работы. В настоящее время работает над докторской диссертацией по проблемам сравнительного литературоведения.

Сонеты

Сонет 1

Пусть только наилучшее растёт!

И не погибнет роза красоты,

когда цветы умрут, но в свой черёд

их обессмертят юные цветы.

А ты, влюблённый в собственную стать,

горишь самоубийственным огнём,

в пиру предпочитаешь голодать,

чтоб жертвой стать себе и палачом.

В тебе – весь мир, ты – юности венец,

весны герольд, но свой богатый клад

в себе ты прячешь, милый мой скупец,

и в то же время тратишь невпопад.

Не ешь того, что всем принадлежит,

не то тебя убьёт твой аппетит.