Снег. или соло, мой друг

А всё, на самом деле, не так уж сложно, чёрное – это чёрное, а белое – это белое.

– Значит деньги чёрное?

– Деньги – это как книжка-раскраска, не хорошо и не плохо – пустота, если к ним не притрагиваться. Я вам скажу про деньги: нам говорят, что деньги – это всё ровно что построить дом, всё тоже самое – нужен фундамент, нужно построить стены, крышу. Но деньги никогда не приходят сами, они нам не достаются вот так, чтобы как высокий дом построить с нуля. Никакого фундамента у денег нет. У одних богатство, как по волшебству, сразу появляется, а у большинства… – Полуянов безнадёжно махнул рукой.

 – Деньги – это разрастающаяся основанием вверх пирамида, если говорить о деньгах, как о капитале, в критический момент она сама покачнётся, упадёт и разрушит прежний мир.

– Вы о революции говорите?

– Когда революция нужна, она должна быть. Понимаете, если необходима война, а вместо неё компромисс, то война всё ровно будет, но прежде миром будут править ненасытные отморозки.

– Вам, наверное, не понравится, что я скажу, но это всё больше, действительно, философия, а не жизнь.

Я не могу про свою жизнь сказать, что больше всего зла в ней причинили врачи и защитники окружающей среды, а тем более священники. Я не вижу, что мною правят отморозки.

– Значит вам повезло. Мой младший сын влюбился в девочку из своего класса, а она оказалась трансгендером. Никто не знал, что она только называет себя девочкой и одевается как девочка, по рождению же это был мальчик. Родители поверили самоидентификации ребёнка, а не своим глазам, в младенчестве переписали пол в документах и скрывали от других, а врачи покрывали всё это, потому что у нас такой закон, щадящий, до совершеннолетия можно скрывать свою природу.

Вот о таком лживом компромиссе я говорю.

– И что ваш сын?

– Ничего хорошего. Его больше нет с нами.

Ночью снова пришли призраки, теперь они приходили только в снах, окружили Молоденькую, и она стала белой, как их королева. Буран упал на колени, а следом за ним я.

И призраки не тронули нас. Ни во сне, ни тогда. И Буран снова запел песню Николая Носкова, которую любил и пел очень хорошо, когда мы отдыхали на железнодорожных вокзалах:

Мы души греем каждый год,

Уходит солнце в небосвод,

И удаляясь от звезды, все станет белым.

Кристаллы снега упадут, они остались,

Свет зовут, и я иду на белый суд, и он сверкает

Медленно ночь улиц усыпляет,

И снится небу снег, снег, снег…Зима за облакам.