Пифагореец

Но в этом есть и метафорический смысл: ты никогда не обращал внимание, почему в нашем языке «право» (в смысле – «закон») и «правый» (тот, кто прав), «правую» сторону (ту, которая справа) и то, что человек прав, то есть на его стороне правда, – все это называют одним и тем же словом? Ведь если на твоей стороне правда, тебе говорят – «ты прав», то есть правый. Это оттого, что правая сторона ассоциируется с правдой психологически, а главное – метафизически. Поэтому когда ты, обуваясь, отдаешь первое предпочтение правой ноге – ты этим самым отдаешь предпочтение правде.

– Ну, это же просто символически, – скептически отозвался Тео.

– А ты не задумывался, сколько всего в жизни человек делает символически? Как вообще символы влияют на наше поведение и управляют нашими привычками? Ты не задавался вопросом, почему все религии уделяют такое огромное внимание символам? Но это уже другая история, хотя и очень важная и объемная. Есть известное выражение: «Миром правят не законы и правила, а знаки и символы». Думаю, в этом что-то есть.

Тео подумал, что он не знает ни одного человека, который следил бы за тем, с какой ноги он обувается, а с какой разувается. Наши родители и их родители ни разу в жизни за этим не следили и прожили полноценную счастливую жизнь. Но если это действительно положительно влияет на здоровье, а может, и на что-то еще, то, наверное, стоит обратить на это внимание. «Нужно будет об этом потом еще раз спокойно подумать», – заключил он про себя.

Мужчины вышли в путь по направлению к морю, и Тео показалось, что от мысли о купании в 5 утра у него нервно дернулся правый глаз.

А потом и левый. Двое рослых мужчин осторожно спускались со стены, держась за веревки, а затем – с горы вниз, к ее подножию. Примерно через 30 минут они подошли к пустынному и безлюдному берегу.

«Ни тебе зонтиков, ни лежаков, ни коктейлей на пляже. Эх, такая территория пропадает!» – подумал Тео. Он был приятно удивлен, что пляж весь покрыт чистым белым песком, и ему не нужно скакать по острым камням.

А цвет воды был настолько изумрудным, что даже Тео восхитился красотой этого пейзажа, несмотря на свое обычное равнодушие к природе. Они вошли в море, и Тео уже не знал, радоваться ему или плакать, – с одной стороны, вода была, мягко говоря, обжигающе-бодрящая. А с другой – она так замечательно тонизировала организм, что Тео ощутил небывалый подъем сил и энергии. Ему захотелось пробежать километров десять, подтянуться на турнике раз двадцать и еще раз зайти в море.