Ремонт

Эта ба…бомжиха сдохла недавно, вот так маман и получила хату. Тут до меня вдруг дошло, как всё смешно.

– А-ах-хренеть! – ржу я и остановиться не могу. – Так ты, получается, ненавидела свою мать так же, как я тебя???

Она застыла и руки трясутся.

– Неправда! – вдруг как закричит. Я никогда за пятнадцать лет не слышала, чтобы она кричала или вообще чем-то возмутилась. А тут у неё голос стал другой. – Я не такая, как она! Я именно против этого… боролась! Я всё делаю, чтобы у тебя жизнь нормальная была!

Тут уже я возмутилась.

– Нормальная??? ЭТО ты называешь НОРМАЛЬНОЙ жизнью? И это так ты борешься? Ты – говно, плывущее по течению!

Я бы матом на неё сейчас пошла, честное слово, так это было лживо, что она говорит. И вот тут, в запале, мне пришла в голову великолепная мысль. Я даже злиться на неё перестала. Как шарик воздушный, до предела надутый, лопнуть не успел: ниточка развязалась, и он резко сдулся.

– Пошла вон, – говорю я ей спокойнейшим голосом. – Ты тут болтанула, что бабка мне квартиру завещала.

Я здесь хозяйка. Так вот, пошла вон. И чтобы я в своей жизни тебя больше не видела. Деньги мне на карточку можешь перечислять. А можешь не давать. Сама заработаю.

– Люсенька, тебе же ещё пятнадцать лет, – гундосит она, и из глаз льётся. Ну, на это она легко способна – за этот артистизм ей деньги и дают.

Я сильно толкнула её и дверь за ней закрыла. Эта амёба постояла и ушла, было слышно, медленными оседающими шагами, как ходят старухи с палками.

У меня есть три-четыре дня, пока до неё дойдёт, что случилось, и она побежит жаловаться тёте Оле.

Хорошо бы здесь сделать ремонт.

2

Весь тот вечер я драила свою квартиру. Нашла какое-то вонючее ведро – наверное, бомжиху в него рвало в запое, – отмыла его, налила воды и начала драить полы. С непривычки пролила кучу воды – я в жизни ещё не мыла полов. Надеюсь, не залила соседей – у меня пятый этаж. Настругала мыльной стружки в воду, и через полтора часа вторая комната не воняла ссакой, а в первой дорожка на полу, протоптанная в пыли, почти исчезла.

Ночевать на таком диване, конечно, было нереально. И я позвонила Чебурашке.

Чебурашка прибыл через полчаса с огромным пакетом для мусора и раскладушкой, которую он пёр задыхаясь: я же говорила, что он маленький. Мы с Чебурашкой учимся в одном классе в самой стрёмной школе на свете. О ней я ещё расскажу, а может, нет, не стоит она того. Из всего нашего про?клятого училками девятого класса Чебурашке, пожалуй, хуже всех.