Фальшивое солнце

Беременность оказалась тяжелой – тошнота изводила до последнего, а потом начались отеки. Никакого довольства собой и никакого радостного ожидания. Беременность не приносила ни счастья, ни покоя, ни радости. Как любить такого ребенка?

Теплилась надежда, что Елена ошиблась, что отец – не Саша. И вообще, почему Саша? В любом случае оставалось терпеливо ждать рождения малыша, соблюдать рекомендации врачей, следовать диете и режиму. И не пить литрами томатный сок, черт побери!

Она спешила к автобусной остановке, задыхаясь от духоты.

Нашла тенек, спряталась, беспокойно выглядывая на дорогу в ожидании автобуса. Оставалось недолго, где-то пять минут. И вдруг ноги стали ватными, а сердце екнуло, забилось: со стороны стадиона шел Саша.

Он не видел Лену. Походка Сашина легкая, пружинистая. Спортивная сумка болталась на плече.

Ленка испугалась и прыгнула в крапиву, густо разросшуюся за автопавильоном. Она присела на корточки, стараясь не дышать. Крапива жгла немилосердно, но скрыла ее с головой. Подъехал автобус, и Саша легко запрыгнул в салон.

Двери с усталым вздохом захлопнулись. Остановка опустела.

Она вылезла из крапивы, оглянулась и потащилась домой пешком. Во рту стоял медный привкус, а в висок стучал маленький молоточек. И тут – внезапно, неожиданно, низ живота свела резкая, крученая боль. Ленка присела, охнув. Немного отпустив, боль возобновилась, вгрызаясь в Ленкины внутренности, будто кто-то рвал ее острыми, волчьими зубами. Не выдержала – закричала истошно и уже не видела, как к ней бегут со всех сторон люди.

***

Господи, помоги! За что ты так меня наказываешь? Почему так больно, господи?

Пять шагов к окну, пять шагов обратно. Вспышка – огонь, жрущий изнутри – облегчение – вспышка. И так – уже три часа кряду. Кто придумал эту адскую пытку? Почему матери любят своих детей, несущих им столько страданий? Господи, когда все это кончится? Пять шагов к окну. Маленький больничный дворик зарос кустами жасмина. Там, на улице, хорошо, пахнет одуряющее нежными, словно шелковыми, цветами, а не едкой хлоркой.

Небо стало фиолетовым. Вокруг – предгрозовая тишина, ни один листочек не шелохнется. Как хочется разбить кем-то заколоченное окно и выскочить на волю. А там – будь что будет. Просто стоять и ждать, когда хлынет сумасшедший ливень – ловить ртом водяные потоки и забыть про муки навсегда.

– Никитина, в родовую!

Ленка посмотрела на морщинистое лицо акушерки, а потом – под ноги. Отошли воды. Пришло время рожать.