Комната

Он с несколькими друзьями играл в мяч в переулке за высотками. К нему подошел Анджело с двумя старшими братьями и сказал, что должен с ним подраться. Ты чё? Я не хочу с тобой биться. Ты чё – с моим братухой зассал подраться? Не-а, не зассал. Просто не хочу. Аааа, ну ты и ссыкло. Боится драться с пацаном, который меньше его. Он меня старше. Ему 9. И чё? Все равно он меньше тебя. Эй, слышь. Ты просто зассал. Мамочкин сынок. Нифига подобного! Ха-ха-ха, он мамочкин сынок. Ха-ха-ха, он мамочкин сынок. НЕТ! Я НЕ МАМОЧКИН СЫНОК!

Скандируя, они сформировали кольцо, в центре которого стоял Анджело, а он пятился, повторяя, что не боится.

Другие вталкивали его обратно в круг, а он снова пытался из него выбраться с красным лицом и наворачивающимися на глаза слезами. Анджело ему врезал, и он завопил и набросился на него, размахивая руками, с кулаками, сжатыми так сильно, что костяшки побелели. Анджело не смог противостоять такому внезапному напору. Анджело упал, а он обрушился на него с яростным криком. Его тут же оттащили в сторону, но он еще несколько секунд сопротивлялся. Потом он перестал сопротивляться сдерживающим его рукам и почувствовал себя слабым и почти счастливым оттого, что его скрутили. Так он и стоял какое-то время, пока два старших брата осматривали красные шишки на лице Анджело.

Вот, посмотри, что ты наделал. Ты ж ему фонарь поставил! Мы просто хотели, чтобы вы немного побоксировали. Тебе не нужно было бить его так сильно. Нельзя так бить того, кто меньше тебя.

Он слышал голоса и насмешки,

но не понимал слов. Он вырвался и со слезами на глазах побежал домой. Он проскочил мимо открывшей дверь матери, забежал в свою комнату и упал на кровать. Его мать последовала за ним, села на кровать и, обняв, стала укачивать, слушая его всхлипывания. Все хорошо, сын. Не плачь. Мама здесь. Мама всегда будет с тобой.

Он убрал руку и позволил свету просочиться сквозь сомкнутые веки. Открыв глаза, он сел. Несколько минут смотрел перед собой, затем слегка улыбнулся.

Вот не надо было им на меня наезжать. Они свое получили. Со мной лучше не связываться.

Улыбка становилась шире – пропорционально вздымавшемуся в нем воодушевлению. Затем он услышал лязг открывшейся двери и крик – время жрачки.

Он почти не замечал происходившего вокруг, бряцания металлических подносов, бормотания. Он понимал, что ест, но не чувствовал вкуса еды. Он оставался в столовой до последнего, наслаждаясь не едой, но ощущением внутри.