Последняя книжная вечеринка

Тут был и сэндвич «Корн-хилл», где, как известно каждому жителю Труро, высадился Майлз Стэндиш[4 - Английский офицер, нанятый пилигримами в качестве военного советника Плимутской колонии.] со своими пилигримами, перед тем, как направиться в Плимут. Это был сэндвич с индейкой и салатом из капусты. Глядя на то, как подтянутые женщины с яркими пляжными сумками из ротанга заказывают холодную курицу «Марбелья»[5 - Курица «Марбелья» – классическое испанское праздничное блюдо.] и салат из пасты с соусом песто, я поняла, почему моей маме так понравился «Джэмс»… и почему вчера вечером Генри объявил, что ноги его не будет в этом месте.

Взяв с полок молоко и оливковое масло, я снова обошла магазин в надежде, что могу встретить здесь Фрэнни. Но на это было так же мало надежды, как и на то, что у меня есть хоть какие-то шансы ему понравиться. Он дамский угодник, это же было очевидно, но мне все равно хотелось снова увидеть его. Дело было не только в его красивых глазах, улыбке, не в том, как играючи он вовлек меня в танец.

От его теплого отношения и от того, что меня моментально приняли в этот круг, я тогда точно светилась изнутри. Как будто я не просто была на этой вечеринке своей, а даже и в реальности могла стать писательницей, которой он меня невольно там объявил. Заваленный книгами, журналами, картинами и фотографиями, дом Генри и Тилли был также наполнен вещами особыми – ценными тем, что те были любимыми и памятными. В них важно было то, что у них была своя история, а не то, как они сочетаются с интерьером.

Перед тем как направиться домой, я остановилась перед Мемориальной библиотекой Кобба – она находилась чуть дальше по той же улице, где был Труро-центр. Альва Сноу, бессменный библиотекарь, была одним из моих любимых персонажей Труро. Альва, которая выглядела гораздо моложе своих семидесяти двух, прожила в Труро всю свою жизнь. Она знала все обо всех, причем не только о постоянных жителях, но и о тех, кто приезжал на лето, которых называла «прибившимися к берегу». В детстве я, как и многие дети, воспринимала ее примерно так же, как воспринимают старую мебель в этой однокомнатной библиотеке – она потертая, удобная, но не слишком запоминающаяся.

Но однажды летом, перед тем, как я уехала учиться в колледж, в разговоре со мной она заметила, что я одна из тех немногих людей, которые приходят в библиотеку не только в дождливые дни, но и в солнечные. С тех пор мы с Альвой стали вести долгие беседы, и это всегда было весело и слегка сумбурно.