Последняя книжная вечеринка

Последняя книжная вечеринка

Карен Дюкесс

Лабиринты жизни

Увлекательная и захватывающая история, позволяющая окунуться в атмосферу нью-йоркской литературной богемы и пляжей Кейп-Кода. Роман о выборе, любви, принятии себя и поиске своего места в мире.

Амбициозной Еве, мечтающей стать писателем, но вынужденной расти в тени гениального брата и чахнуть на нелюбимой работе в издательстве, выпал уникальный шанс: стать помощницей известного писателя Генри Грея. Более того, она получает возможность побывать на его знаменитой «Книжной вечеринке», где все участники предстают в образах героев книг.

Но чем ближе даты вечеринки, тем яснее Ева понимает, что этот незнакомый и новый для нее мир, о котором она так долго грезила, вовсе не такой, каким она его себе представляла.

Карен Дюкесс

Последняя книжная вечеринка

Стиву, Джо и Джонни посвящается

Так как же вы жили, коль нет истории?

    Ф.М. Достоевский, «Белые ночи, Ночь вторая»

Часть первая

Июнь, 1987 год

1

Я шла по грязной дороге к летнему домику Генри Грея, постоянно напоминая себе, что я здесь вовсе не непрошеная гостья.

Мужчины в мятых льняных рубашках и мешковатых штанах и женщины в свободных летящих юбках и платьях разбрелись по хорошо утоптанной лужайке перед старым домом с односкатной крышей. С океана, от которого это место отделяла пустошь, дул нежный, но вполне чувствительный ветерок, от которого коктейльные салфетки трепетали на ветру, как перья.

Бросив взгляд вниз на свои эспадрильи на плоской подошве, я уже жалела о том, что не надела каблуки.

– Эго у него огромное, картинам под стать, – услышала я, как сказала какая-то женщина рядом.

Послышался гулкий голос стоящего за ней мужчины:

– Я должен был сказать «Эдна Сент-Винсент Миллей»[1 - Американская поэтесса и драматург, третья по счету женщина, получившая Пулитцеровскую премию в номинации «Поэзия». Расселл Малкэхи – актер, режиссер, сценарист.

]. И что я сказал? «Эдна Сент-Винсент Малкэхи!»

Говорящий и его слушатели залились смехом, а я сделала пару шагов к ним. Аристократического вида мужчина с копной седых волос, размахивая бокалом, увлеченно рассказывал своему соседу:

– Я, конечно, знал, что Боб Готлиб привнесет нечто новое, но никак не предполагал, что это будет всего лишь появление в «Нью-Йоркере» нецензурных слов.

Гости вели себя именно так, как я себе и представляла.