Два ее единственных платья

Стихи Гуро о природе, стихи Герцык о старости, стихи Тэффи о том, что остается в конце (многие ли вообще из нас помнят стихи ее?) – все это иные, маргинальные, боковые возможности, ответвления русской поэзии, причем, кажется, авторов/ок этих экспериментов не так уж и заботило – сколько читателей к ним доберется (в конце концов, есть случай Эмили Дикинсон, сумевшей, как в фантастической шахматной партии, перебраться из самой бледной позиции канона в самую важную этим методом игры в прятки от читателей-да-издателей).

Мне кажется, мир Симоновой дает возможность убедиться, что женская поэзия русского модернизма многое себе (и нам!) может позволить, если смотреть на нее, заниматься ей внимательно и спокойно, и последовательно.

Вообще, пристальный и спокойный взгляд: таким мне кажется поэтический взгляд Симоновой как прием, так она смотрит на самые трудные вещи, то есть вещи сопротивляющиеся взгляду:

Император Домициан приказывал женщинам-рабыням

сражаться друг с другом, насмерть, ночью, когда поле боя

освещал только свет факелов,

из оружия – только маленькие кинжалы.

С любовью, пожалуй, так же:

в первый момент, выйдя на арену, напротив друг друга,

не понимаешь,

что тебя возбуждает и пугает больше – 

ее обнажённая грудь или

осознание того, что в итоге из вас двоих

в живых должна остаться только одна.

<…>

Смерть одной из вас в итоге

оборачивается не спасением, а приносит только вопросы:

Успела ли она увидеть тебя настоящей? <…>

История в этих стихах всегда воспринимается как катастрофа, как конец, как момент, когда тебе выключают свет.

Особенным умением Симоновой является музейное письмо. Здесь она также обладает способностью оживлять, овеществлять:

1.

тот самый Григорий Потемкин – в лихорадке.

Съедает кусок ветчины, целого гycя, несколько цыплят

и неимоверное количество кваса, меда и вина,

затем требует везти его вон из Румынии в г.Николаев.

Не довезли – сами знаете.

Вот так вот, и больше ему ни зеркальных

петербургских зал, ни чижовского крыжовника,

ни юных напудренных племянниц в дареных им же жемчугах.