Пасечник

В дождливую погоду здесь уныло и скучно: хоть волком вой. Зимой он занесен снегом по самые крыши и кажется спящим. Но сейчас, обласканный солнцем, он выглядел нарядным и приветливым, словно говорил:

– Заходи, путник, не робей! Местов всем хватит! Плодись и размножайся, что ты замер на пороге?

Путник остановился у околицы, словно раздумывая: принять радушное приглашение или повернуть на станцию. А потом смело шагнул вперед.

Был он не молод, и не стар еще, в самых своих зрелых годах, когда тело, потерявшее былую стройность и юношескую гибкость, наливается заматеревшей силой и кряжистой основательностью, отчего шаг становится тяжел и уверен.

Лицо путника прорезали первые морщины, но глаза не помутнели, оставаясь ясными и зоркими. Неулыбчивый рот и складочка между бровей говорили о неласковом нраве человека – лишний раз к такому не подойдешь – подумаешь. На широкой спине сиротливо болтается старенький рюкзачишко: не нажил мужик добра, коли пробирается в поселок налегке, как студент какой. Неторопливость движений скрывает недюжинную силу и большой житейский опыт, которым не будешь делиться с каждым встречным-поперечным – не тот случай.

Звали его Егор. Занесло Егора в эти глухие места не случайно. Долгими ночами снилась ему маленькая мирная деревня, окруженная густыми лесами и болотами. Здесь – покой и тишина, ненавязчивые соседи и разжиревшие на воле гуси, отдыхающие на жемчужной поверхности холодных озер. Здесь хорошо было прятаться от большого и шумного мира, населенного миллионами суетливых людей, сующих нос в не свои дела.

Здесь он решил доживать свой век, честно трудясь и никого не трогая. Измученное сердце Егора волшебным образом успокоилось и мерно застучало сразу, как он вошел в поселок. На другом краю селения его дожидался старый дом, который должен быть стать ему по-настоящему родным и единственным.

Он без особых проблем, ни к кому не обращаясь за советом, быстро нашел нужную улицу. Да и что тут искать: их в деревне всего две. Дом стоял на окраине: задний фасад его подпирал ельник, а передний, с тремя окнами на юг, насуплено глядел на соседние постройки.

Одной из них была крепкая избушка, спрятавшаяся среди белых высоченных берез. Все по уму сделано, и окошки блестят свежей голубой краской, и в маленьком огороде цветет картошка. Но забор повалился в нескольких местах, и теперь вместо него буйно царствовала крапива, да бурьян растопырил лапы – не пролезешь.

Другая усадьба – обновленная.