Фея некромантской общаги

С тех пор как Пантелеймон вырос, а Лизавета нашла своего газетного поэта Ромео, они научились нормально общаться. Марья тогда так и уснула, под мурчание выусней и бубнеж Пантелеймона.

Мария Спиридоновна закрыла петли на шарфике и отложила спицы, переключившись с воспоминаний на готовую работу.

– Кого бы осчастливить этим полосатым вязаным изделием? Точно, подарю завхозу! Забесплатно старый гоблин радуется любой вещи, если она не откровенный хлам. Может, продаст, может, носить будет.

Марья кивнула в такт своим мыслям. Польза от Саврасыча была большой, а его Сарочка оказала практически бесценную помощь в борьбе с пыльцой в общественных местах. Когда подруги через пару дней после возвращения позвали Марью посидеть в таверне, она пыталась отказаться, ссылаясь на то, что засыплет Саре весь зал.

– Ничего, закрою на спецобслуживание! – Сару невозможно было напугать подобными трудностями. – Ваши артефакторы там совсем разленились, что ли? Могли бы и сообразить что-нибудь! Ладно, есть у меня пара мыслей, может, и польза будет в будущем.

Короче, никаких отказов! Тебя мой Пафнутий на машине доставит к крыльцу и обратно так же. Жду к обеду. И кикимору прихвати, уж очень любопытно на нее в новом виде глянуть.

Ну и что оставалось делать? Поехали они с Манефой, конечно. Сара, как и обещала, закрыла все с обеда на спецобслуживание. На кикимору «девочки» смотрели одобрительно и потребовали в следующий раз прийти с женихом.

– Да официально-то он предложения не делал! – пыталась отбрыкаться Манефа.

– Ну знаешь! – возмутилась Азалия в ответ. – Если мужчина в том, как ты выглядела, разглядел все это, – она обрисовала пальцем в воздухе силуэт кикиморы, – то сделает! Не сомневайся! А то, что пока не сделал, так вроде он сейчас без работы еще. Устроится – и точно осчастливит! А стиль одежды ты бы поменяла, – тут же села она на любимого конька. – Шали – это прекрасно, но общий фасон платьев при теперешней фигуре просто кошмар! Что за балахоны, при осанке и талии? Жду у себя и не возражай! А ты! – Палец дриады уткнулся в Марью.

Та только обрадовалась, что все в кои-то веки обсуждают кикимору, а не ее, и теперь, дернувшись от неожиданности, чуть чаем не облилась.

– А что я? – Она смутилась и попыталась снова уткнуться в чашку, но ей не дали.

– Тебя вообще никуда нельзя отпускать! Совсем! – Дриада была категорична.