Дикари не выбирают принцесс

– Это невероятно! Девятый раунд едва не стал фееричным завершением серии побед Блада, но он ещё стоит на ногах, а значит нас ждет еще один раунд…

Голос комментатора продолжает безостановочно нести восхищенный бред, а мои глаза прилипают к фигуре стоящей в углу восьмиугольника. Он что-то требовательно произносит подошедшему мужчине. Тот что-то отвечает. На его лице злость и легко читаемое требование прямо сейчас прекратить бой, только Демон отрицательно мотает головой. Его правая рука висит плетью, и, поднимая ее выше через боль, которую я чувствую всем телом, он едва заметно морщится, бьет кулаком левой в сетку и что-то раздраженно шипит.

Безумец. Мужчина хмурится и обреченно машет рукой, снимая с себя ответственность. Камера смещается на другую сторону клетки, демонстрируя мне и остальным зрителям весь ужас полученных травм Блада и его лицо, а голос комментатора частит:

– Невероятно!!! Это просто немыслимо! Блад требует продолжения боя! Дамы и господа, какой бой!

– Ну как тебе шоу, Императрица?

Я вздрагиваю, блокирую телефон, торопливо убирая его в сумочку, и оборачиваюсь к вышедшему на балкон Гордееву.

Остановился, принимая одну из «рабочих» поз с прошедшей фотосессии.

– Великолепная коллекция, – улыбаюсь ему и подношу к губам тонкое стекло бокала, чтобы взять небольшую паузу и вернуть свои мысли сюда.

Гордеев окидывает взглядом пустой балкон, прикрывает дверь, отсекая нас от звучащей музыки и голосов, подходит и встает рядом.

– Вся эта коллекция меркнет перед твоим платьем, – с усмешкой сбрасывает на широкие перила куртку, ту, в которой выходил в последний раз на подиум, засовывает одну ладонь в карман брюк, а второй поправляет и без того идеальную укладку.

– Хочешь выйти в нем на подиум? – спрашиваю и улыбаюсь удивленному выражению лица.

Смеется и скользит голодным взглядом по моим открытым плечам, раздевая.

– Нет. Есть вещи, которые мужчине лучше снимать, чем надевать.

От недвусмысленности тона его голоса становится мерзко и хочется сбежать подальше, надеть на себя что-то отталкивающе-ужасное, чтобы липкая похоть в глазах не могла касаться моей кожи.

Но Гордеев кончиком пальца проводит-чертит по краю ткани, а меня воротит с каждой секундой все сильнее. Дергаю плечом, словно стряхивая это прикосновение, и ликую, когда он принимает это движение за другое.

– Замерзла?

– Немного.

Дима накидывает куртку мне на плечи, только внутри все сжимается.