Двойной шпагат. Орфей. Опиум

Когда все остановились, глядя, как монстр исполняет очередной номер, Луиза вдруг вскрикнула: «Вы?» – и они, обернувшись, увидели Озириса, который игриво улыбался, опираясь на трость, между тем как его нос, цилиндр, жемчужная булавка сверкали в свете электрических шаров.

– Да, дети мои, я самый! И даже вполне довольный. Последние дни меня донимают анонимными письмами, в которых говорится, что Жермена целыми днями пропадает на скейтинге с любовником. Я решил проверить и убедился, что это выдумки. Вот так-то, – заключил он, потрепав Жака по плечу, – потому что между нами, голубчик, не в обиду вам будь сказано (на вкус на цвет товарищей нет), вы – не ее тип мужчины.

Он сел. Жермена молотила его кулачками, грозилась и оправлялась от встряски.

– Вообще-то, – сказал он, раскрывая бумажник, – мне сдается, что это почерк Лазаря. Может быть, он решил поквитаться. Вот, Жак, возьмите, мой мальчик, проглядите эти письма. Вы, молодежь, выросли на Рокамболе[13 - Рокамболь – персонаж романов Понсон дю Террайля (1829–1871), созданных во времена Второй империи, чрезвычайно популярных во Франции в начале века.

Кокто использует, в частности, цитату из книги «Рокамболь» как эпиграф к эссе о художнике Джорджо Де Кирико.], вы тут лучше разберетесь, чем такой старый дурак, как я.

– Ну как, мы любим глупого старенького папочку? – сюсюкал он, щекоча Жермене подбородок. – Любим, а?

И Жермена, снова на коне, надежно утвердясь в седле, отвечала:

– Нет, не любим. Никто не любит шпионов.

Жизнь Жака напоминала всегда неприбранные комнаты женщин Монмартра, которые встают в четыре часа и накидывают пальто поверх ночной рубашки, чтобы выйти поесть. При таком положении дел всегда нарастает напряженность. Нестор больше не смеялся, не показывал писем. Жака он не подозревал, несмотря на прямые улики; он подозревал Жермену. Ослепленный самолюбием, он вполне допускал, что она может изменять ему с мужчиной его возраста и дородства, что он наивно именовал «ее типом», но чтобы с малышом Жаком – в такое поверить было выше его сил.

Подобная возможность даже не рассматривалась. Он проникся к Жаку особым доверием и просил его присматривать за Жерменой.

– Мне ведь приходится чуть ли не жить на бирже, и работаю я часто до поздней ночи. Вы уж не оставляйте ее одну, сопровождайте повсюду. Сделайте мне такое одолжение.

С некоторых пор Нестор Озирис отводил душу сценами. Пока еще он не угрожал; бил только статуэтки.