Пассажир один не полетит

В лобовое окно пилота ослепительно бьёт солнце. Оно уже садится, оно огромное и красное. Через равнину тянутся длинные тени ближайших скал. Медленно, как во сне приближается итальянская земля. Не люблю Италию. Лёгкий одномоторный Шторх всё больше заваливается носом вниз. Солнце исчезает.

Я вижу, как на приборной доске ползёт вниз стрелка альтиметра… 500… 300… Неожиданно звук мотора меняет тональность… Словно сделав глубокий выдох и набравшись сил, самолёт начинает выравниваться. 200… 100… Не может быть! Только бы хватило высоты!

Нас троих яростно вдавливает в пол, кабина снова наполняется закатным солнцем.

– Mamma Mia! – шепчет пассажир, поворачивая ко мне бледное лицо.

Самолёт, победно качая крыльями, набирает высоту и ложится на курс в Пратика-ли-Маре.

– Отто! У нас получилось, Отто! – кричит пилот, от волнения обращаясь ко мне по имени, – О! Извините, поздравляю, господин штурмбаннфюрер! – со счастливой улыбкой заканчивает он, нарочно повысив меня в звании.

– Спасибо. Спасибо что не угробил нас, – сдержанно улыбаюсь я, и помолчав, касаюсь плеча нашего пассажира:

– Вы в порядке, Дуче?

– Si, – отвечает пассажир, – grazie!

    6.

07.2020

Ветер над городом полон песка

Ветер над городом полон песка

И каменной соли

И если прислушаться, слышен рассказ

Знакомый до боли…

6 октября 2023

На самом деле, никакого песка в воздухе, конечно, нет, просто Иерусалим всегда такой.

Терракотовый и слегка мерцающий в жарком мареве.

Шумный, многоголосый, яркий и… вечный.

Кажется, его здания, стены и узенькие улочки, мощенные истертым камнем, были здесь всегда.

А вот люди, напротив, всего лишь мгновение.

На фоне Города мы все почти прозрачные, словно нарисованные. Причем, так, небрежно нарисованные. Временный набросок.

Мы сидим с Мишей в маленьком нарисованном кафе, пьем кофе и разглядываем людей.

Миша умиротворенно, я – восторженно.

Миша прожил здесь много лет, я в Иерусалиме четвёртый или пятый раз.

Через дорогу араб таксист, размахивая руками, что-то растерянно объясняет религиозному еврею.

Судя по всему, сел аккумулятор. Еврей слушает его за рулём маленькой Тойоты и хмурится. Слов не разобрать. Да и не особо я пока иврит понимаю. Но в целом, смысл сценки мне ясен.

Еврею совсем не улыбается задерживаться на дороге, ведь скоро зайдет шабат. Он пожимает плечами, смотрит на часы, но, видать, водительская солидарность всё-таки берет верх, и он, вздыхая, лезет в багажник за проводами.