В Москве без денег

Много рассказывал о мотовозах и двигателях, звал кататься по трамвайным рельсам в вагонетке. Во время нашей прогулки мне позвонил в хлам пьяный Петя. Заплетающимся языком он сказал: «Не приходи на сквот. Если ты придешь, я убью тебя».

Недаром, когда я выходила из дома, чувствовала себя неспокойно. Потому и захотелось убежать. А эта «случайная» встреча отвлекла меня, чтобы я не вернулась раньше, чем надо.

Вечером подхожу к сквоту, вижу: стоит "скорая". Внутренний голос говорит: "Стой. Не ходи туда". Я его слушаю и отхожу в сторону.

Какое-то время спустя выходят ребята и рассказывают, что произошло. Петю по пьяни перекрыло, и он натворил бед. Разбил окна, порезал себе руку. Разломал двери в доме, сломал мою палатку и свою. Успокоить его не могли вчетвером.

Благо, меня в этот момент не было в доме. Это меня и спасло.

За домом отныне ведётся пристальное наблюдение. Что сломано, уже не восстановить. Вещи – это всего лишь вещи. Главное – свобода и здоровье.

Интересно, что именно в этот день я говорила Пете о том, что нужно знать меру и думать о последствиях своих действий.

Все проблемы в коммунах всегда начинались именно от безделья и пьянства. Когда люди слишком расслаблялись от того, что можно жить, не работать и гулять каждый день.

В эту ночь на сквот зайти не получится. Напротив дома стоит полицейская машина. Нам с Прапором и Раятом пришлось гулять всю ночь. Утром я всё же рискнула зайти. И ужаснулась: весь пол в крови и разбитых стеклах, палатки поломаны, двери снесены.

Оказалось, что остальные давно дома. Мы вместе убрали стекла и подмели пол. Прапор – на третьем этаже, я – на втором.

Прапор стрельнул у меня мелочи на проезд. Он поехал на капище. Я осталась одна. Смотрю в разбитое окно на церковь. И внезапно у меня начинают течь слезы.

Прапор сказал, что Петя будет выписан со сквота. Но прошло несколько дней, Петя вернулся из больницы и убедил друга в том, что это всё из-за меня. Якобы он нервничал из-за моего присутствия, поэтому напился и буянил.

Если меня в доме не будет, не будет и плохого поведения.

И Прапор сделал выбор в пользу товарища. Еще и потому, что знает его несколько лет и ни разу не видел в таком состоянии. Меня решили убрать как провоцирующий фактор. А может быть, это был очередной предлог, чтобы меня выгнать.

Осколки стекла – на полу и на сердце.

Палатка, залитая кровью Христа.

Отчаянный крик – для кого? Куда деться?

Я здесь на коленях стою неспроста.