Есть во мне солнце

При этом я кожей ощущала направленную на меня неприязнь экскурсовода. Я сожалела об этом. Так ведь и Ленин мог бы меня невзлюбить! А ведь он вечно живой! Что я сделала не так?

Мои печальные предчувствия вскоре оправдались. Мы выходили из зала, чтобы построиться и идти на торжественную линейку, где нас приняли бы наконец в пионеры. Все выходили тихо, подавленные величием вождя, никто не толкался и не торопился. Но я, выходя, умудрилась зацепиться лямкой своего парадного фартука за дверную музейную ручку. Сначала я, конечно, подумала, что кто-то из мальчишек задумал недоброе: схватил меня сзади за крылышко и держит.

Я дернулась изо всех сил. Раздался треск рвущейся ткани. Я в ужасе оглянулась: парадный фартук был безнадежно порван дверной ручкой. Все напряжение сегодняшнего утра, все ожидание праздника, все разочарование – все, все, все обратилось в слезы. Я плакала и не в силах была остановиться. Тут сопровождавшая наш класс мама одной из девочек достала из своей сумочки красивую маленькую коробочку. В ней оказались иголки и нитки всевозможных цветов.

– Тут ерунда, я все сейчас зашью, никто и не увидит, – деловито сказала чужая мама, расстегивая мой фартук, – Сними его, а то на тебе нельзя: память пришью.

Я поспешно сняла фартук, чтобы не оказаться человеком с пришитой памятью. Во мне крепла уверенность, что я своими расспросами очень обидела Ленина, и именно он решил отомстить мне. Как интересно в нас все тогда сочеталось! Бога в нашем мирке вроде бы не было.

Но все духи – как света, так и тьмы – все черти, лешие, мертвяки и тому подобное вполне существовали, действовали, их было не стыдно бояться. И вера в них не порицалась. Это была вроде бы шуточная вера, понарошку. Но дух Ленина отомстил мне совсем не понарошку. Вон как рванул!

Прекрасная чужая мама, как фея, мгновенно выполнила свое обещание: все оказалось прочно пришитым, словно никогда и не рвалось.

– Слезы к добру, – сказала мне в утешение милая чужая мама, – Это как дождик – к добру.

Поплакала, а теперь иди, там уже в линейку строятся. Все будет прекрасно.

Я поверила ей безоговорочно. Она не обманула. Дальше все пошло, как по маслу. Вплоть до момента встречи с моими друзьями.

Только увидев Ташку в ее белом фартуке, я вспомнила о печальном событии перед самым торжественным моментом. Теперь все это казалось такой ерундой, совсем не стоящей моих горестных рыданий.

Нас усадили за обеденный стол, начался торжественный обед.