Одуванчики среднего запада

Известно, что в Америке, будь ты еврей, татарин, калмык или ещё кто, коль из России, значит – русский.

Услышав славянский акцент, американцы могли спросить:

– Ты русский или украинец?

– Еврей.

Ответ повергал в ступор.

Случались конфузы куда более занятные. Раскосые глаза и плохой английский вводили в заблуждение.

– Ты китаец?

– Нет, русский, – отвечал коренной житель северных регионов России.

У «русских» пенсионеров, впитавших интернационализм с младых ногтей и объединённых «великим и могучим», национальный вопрос не стоял.

Братья и сестры – они медленно брели по двору, с заложенными за спину руками, достигнув тупика, разворачивались, чтобы нарезать очередной круг.

– Мама, что вы тут все как зэки ходите?

– Руки спину держат. Ты попробуй, дочка.

Сгорбленные, они действительно походили на зэков, выведенных на прогулку. Для большего драматизма не хватало конвойных и забора.

– Ты представляешь, молоко было доллар пятьдесят девять неделю назад, подняли до двух, а сегодня уже без копейки три, на доллар подскочило – месяц не прошёл!

– Да, цены скачут, что жеребцы.

– Как жить-то?

– И не говори, куда катимся?

Раздался вой сирен – пожарные машины въехали на территорию комплекса.

– Горим что ль?

– Огня нет.

– А тебе вот чтоб пылало?!

– Милочка, смотри, пожарники в твою парадную вошли.

Женщины наблюдали за происходящим. Из подъезда вышел пожарник. Мила – самая решительная и продвинутая в английском, обратилась с вопросом.

– Не могли бы вы, пожалуйста, сказать, что случилось? – спросила вежливо, как учили на курсах.

– А вы в этом доме живёте? – задал встречный вопрос пожарник.

– Да.

– В какой квартире?

Мила гордо продекламировала числительные – фор-ван-фри.

Пожарный ухмыльнулся: «Ничего не забыли выключить?»

Мила побледнела.

– Кашу! – вскрикнула и ринулась в подъезд, но её остановили.

Из распахнутого пожарниками окна валил дым.

Собравшийся у дома народ комментировал случившееся. Мила оцепенела, сжалась, стала похожей на облетевшее высохшее деревцо.

Появилась администраторша, подошла с постным видом. Молчит, а недовольство так и прёт из неё, не хуже той каши, убежавшей из кастрюли.

Вдобавок, как из-под земли, нарисовалась Шапошникова Софья Соломоновна – Шапокляк, обязанная своим прозвищем мелочному характеру и первым четырём буквам фамилии.