Теория выигрыша

Обычно за молоком посылали взрослых парней.

Верка пошла злая. Не из-за молока – вообще, злая. В ней тогда поселилась жажда перемен, она не давала Верке дышать полной грудью. Словно степной ветер надул ей в сердце каких-то обещаний: сердце стало набухшее, как шмель перед грозой. Даже постоянная ругань с заведующей текла мимо нее. Верка и слушала вполуха, и отвечала без куража. Она глядела теперь поверх голов, постоянно выискивая взглядом линию горизонта.

Тихо было в тупичке, по которому Верка поднималась к дому хозяйки козы.

Улочка была богатая, с неприступными заборами. Здесь жили семьи местного начальства. Женщины из голубых ворот выходили редко, а если выходили, то прошмыгивали к соседним калиткам, накрыв голову.

Верка миновала дом директора магазина, подошла к воротам хозяйки козы. Еще год назад та никакого молока не продавала. Жила себе за начальником ГАИ, как у Магомета за пазухой, по-русски не понимала. Но начальника ГАИ посадили, и тетка быстро выучила русский. И козу научилась доить.

Верка вздохнула, толкнула калитку, и, прежде чем войти внутрь, осмотрела равнодушным взглядом конец тупичка. Там стоял последний дом – начальника автобазы.

Хозяйка козы оставила ее в саду, а сама ушла с бидонами в сарай. Верка стояла послушно, не двигаясь, даже не уходила в тень с освещенного солнцем места. Только вертела головой, чтобы не было скучно.

Отсюда ей был виден край соседского сада. За яблонями возился начальник автобазы, он стоял на земле на коленях – словно грядки полол.

Любопытная Верка не удержалась и тихо, как мышка, приблизилась к забору.

Теперь она хорошо видела, что начальник базы откапывает под яблоней горлышко стеклянной банки. Рядом с ним на подстилке лежит аккуратный брусочек денег.

Она снисходительно улыбнулась. Жизнь любого человека здесь была на виду. Никаких тайн городок не признавал. Девичья честь, контрабанда черной икры, размеры взяток начальнику милиции – все это было выставлено на всеобщее обозрение. Возможно, такой открытости способствовала расстилающаяся вокруг городка степь, сама не признающая тайн, а признающая лишь бескрайний простор традиций.

Богатство тоже было защищено лишь зыбким мороком, похожим на степной зной. Богачи, конечно же, прятали деньги, ведь эти деньги были незаконные, но прятали они их не от местных бедняков, а от призрачной, но от этого не менее жуткой советской власти. Местных бедняков не боялись, никому из них и в голову бы не пришло, что деньги можно украсть.