Алтынай

По-другому в степи было нельзя! Я вот не пинала ее ногами, как ты. Я ее просила ускорить бег. Слов было достаточно. Это тебе не железный жигуленок. Тому что хочешь говори, но пока не нажмешь на педаль газа, он никуда не поедет.

Она обняла свою кобылу и чмокнула ее в мокрый нос.

* * *

Сашу вывел из раздумий Куаныш:

– Может, узнать, где она живет в Кызылорде?

– Нет! – повернулся Саша к нему. – Спасибо тебе. Извини, но другого варианта что-либо узнать у меня не было.

Он было повернулся уходить, когда Куаныш тронул его за рукав:

– Тут еще вот что… Не хотел тебе говорить, но придется.

Брат Алтынай просил тебе передать, чтобы ты от нее отцепился. Мол, ничего у тебя не выйдет.

– Ну, это не ему решать, у кого что выйдет, – глухо сказал Саша.

Куаныш с сожалением покачал головой:

– У казахов мнение родственников очень значимо. Тебе придется принимать это во внимание.

– Ладно, – сказал Саша, пожимая руку друга. – Еще раз спасибо!

Лето прошло, как обычно, в делах: Саша работал на огороде, ремонтировал сарай, пару раз сходили с ребятами на рыбалку.

По просьбе матери съездил на три дня к сестре в Кустанай. Уже около десяти лет прошло с тех пор, как Кустанай переименовали в Костанай, а люди никак не могли привыкнуть к новому наименованию. Вот и Саша поначалу пытался честно выговорить новое название города, но язык упрямо выговаривал «Ку», вместо «Ко». Саша махнул рукой и перестал насиловать себя.

Сестра училась в педагогическом институте на преподавателя французского языка, и мать часто пересылала ей посылочки с чем-нибудь вкусненьким.

Мысль об Алтынай не покидала Сашу ни на минуту. Иногда он ночевал в саду и подолгу смотрел на звездное небо, мысленно представляя себе, где может находиться в это время Алтынай, в каком городе. Хотя сам он никогда не был ни в Астане, ни в Алматы, а тем более в Актау. Ее лицо, улыбка, смех, руки, волосы, черной волной падающие на спину, стояли у него перед глазами. Засыпал он, когда уже начинали кричать петухи.

До школы осталось три дня, когда Алтынай вернулась в поселок. Вечером радостно завизжала их собака, и Саша вышел во двор узнать, кто пришел.

Алтынай молча кинулась ему на грудь и прижалась всем телом.

– Я не могу без тебя жить! – не отнимая лица от его груди, глухо проговорила она. Ее била крупная дрожь. Потом она подняла на него глаза, полные слез: – Как это больно!

Саша гладил ее по волосам, по рукам, плечам и ничего не мог сказать – в горле стоял ком.