Алтынай

Может, мы еще вместе на рыбалку съездим. Передавай привет отцу с матерью.

Они оба встали со скамеек. Куаныш дернулся еще что-то сказать, но потом махнул рукой.

Он уже открыл калитку, когда Саша сказал:

– У меня к тебе последняя просьба! Скажи Алтынай, что я не смогу прийти в субботу: думаю, синяки еще не пройдут. Я приду в воскресенье!

Куаныш кивнул и закрыл за собой калитку.

«Вот еще один ушел. Третий по счету», – с тоской подумал Саша.

Глава 15

Саша подошел к настенному зеркалу.

На него смотрел высокий, смуглый парень в сером костюме и белой рубашке. Худощавое лицо, прямой нос, карие глаза. Украинская кровь пробивалась в виде густых черных волос на голове и немного широковатых густых бровей.

Опухоль спала, лицо приобрело нормальный вид, только левый глаз был обрамлен желтоватым кругом, но это не бросалось в глаза.

Было воскресенье. Через полчаса он должен быть в доме Алтынай.

– Может, галстук? – подошла к нему мать. У нее через руку было перекинуто несколько галстуков.

– Нет, мамуль! Я в галстуке чувствую себя каким-то павлином.

– Ну ладно, – вздохнула она. Потом протянула сыну маленькую иконку. – На, возьми, она тебе поможет!

– Мам, ты что? – Саша с изумлением посмотрел на нее. – Я же иду к мусульманам! Какая иконка?

– Ты к людям идешь, а не к мусульманам! – строго сказала она. – Пусть Бог разбирается, кто есть кто!

* * *

– Салам алейкум! – поздоровался Саша, переступив порог дома Алтынай.

– Алейкум ассалам! – ответил ее отец, Кенесбек Атымбаев.

Остальные сидели, не поднимая глаз. Всё семейство было в сборе.

– Проходи, садись, – отец Алтынай протянул руку в сторону скамейки возле стола.

Саша разулся и осмотрелся, ища тапочки. Тетушка Рая поспешно достала из-под шкафчика тапочки и молча протянула их Саше. Он прошел и сел к столу. Громко тикали настенные часы, билась об оконное стекло муха.

Алтынай сидела в левом углу, судорожно сцепив пальцы в кулак. Ее бледное лицо было опущено вниз.

Надир сидел рядом с отцом и равнодушно смотрел в сторону. Тишина стала непереносимой!

– Ну что же, Саша, говори, раз пришел, – и Кенесбек повернулся к дочери: – Выйди-ка, Алтынай, пока мы тут побеседуем!

– Нет! – твердо сказал Саша. – Извините, ата, пусть она слушает! Речь будет о ней.

– Ну хорошо! – нахмурился Кенесбек. – Может, это и к лучшему.

Он выжидающе посмотрел на Сашу.

Саша положил руки на стол и сцепил пальцы.