Алтынай

Он уже видел оскаленные в бешенстве лица воинов, пену, летящую с губ лошадей. Впереди этой лавы клубком катился ужас!

Над головами всадников вдруг возникла темная туча и стремительно понеслась в сторону Саши.

«Стрелы!» – словно молнией пронзило его.

Он резко повернул голову влево, потом вправо. Спрятаться было совершенно некуда. Вокруг была ровная, без единого бугорочка земля.

– Саша-а-а! – вдруг услышал он истошный женский крик.

Он ошеломленно обернулся и увидел, что к нему бежит Алтынай.

Она летела, раскинув руки, как раненая птица. Почему-то она была одета в школьное платье.

– Стой! – в ужасе закричал Саша. – Назад! Алтынай, беги!!!

С глухим стуком стрелы стали пробивать его тело. Боли он почему-то не чувствовал! Одна стрела впилась ему в горло.

– Алтынай, беги! – уже прохрипел он, пытаясь выдернуть стрелу из горла.

Саша попытался сделать несколько шагов в сторону Алтынай, но ноги у него не двигались.

В этот момент слева и справа от него пронеслись всадники с оскаленными зубами.

Его обдало лошадиным потом, пылью и злобой. Над головой сверкнула сабля.

В последний миг Саша увидел, как лава обошла его с двух сторон и понеслась в сторону Алтынай. От лавы отделился крупный воин, одетый в боевой кафтан и шлем с конским хвостом. Он догнал бегущую Алтынай, наклонился над ней, легко, как перышко, подхватил и кинул поперек седла.

Раздался оглушительный свист, и конница стремительно умчалась вдаль. Почти мгновенно осела пыль, земля перестала дрожать, снова запели жаворонки.

Саша проснулся потный от страха. Сердце тяжелым молотом билось в горле. Он вскочил. Перед ним лежала пустая степь, солнце уже зацепилось за горизонт.

Алтынай в степи не было. Она исчезла!

Глава 16

Прошло почти две недели после Сашиного сватовства. В поселке немного посудачили о том, что семья Атымбаевых выкатила арбуз Саше Чекранову. Конечно, никакой арбуз родители Алтынай не выкатывали. Да и нет у казахов такого обычая.

Но некоторые особо рьяные кумушки возмущенно всплескивали руками: как же, стали титульной нацией! Теперь к казахам и на сивой кобыле не подъедешь!

Потом всё стихло, и жизнь в поселке покатилась по накатанной колее.

Саша иногда вспоминал, как в тот вечер мать встретила его встревоженным взглядом. Она не стала ни о чём расспрашивать; и так всё было видно по его лицу. Саша тогда подошел к зеркалу. На него смотрело лицо с мертвыми глазами.