Алтынай

Соседки помогли тете Нюре сесть на заднее сиденье «Жигулей», и Саша с Олегом занесли и посадили Андрея к ней. Он стонал. Его била крупная дрожь. Крупные капли пота стекали с его лба на подбородок и капали ему на куртку. Он привалился к матери и затих. Саша быстро сел на переднее сиденье, и машина сорвалась с места.

Больница их встретила темными окнами. Около больничного здания стояла санитарная машина, прозванная в народе буханкой. Задних колес не было, вместо них были подставлены деревянные чурбачки.

Саша вбежал на крыльцо и забарабанил в дверь.

Через пять минут в окнах зажегся свет. Дверь открыла заспанная врачиха. На ней был застиранный белый халат, из-под платка выбивались седые волосы.

«Господи, – подумал Саша. – Да ей, наверное, уже сто лет».

Они внесли Андрея в приемный покой и положили на клеенчатую кушетку. Из соседнего помещения, шаркая ногами, вышла медсестра. Она была чуть помоложе врачихи.

Андрей впал в забытье. Его губы стали синеть.

Врачиха глянула на него и скомандовала:

– Несите в процедурную!

Глядя на ее перепуганное лицо и дрожащие руки, Саша понял, что часы Андрея сочтены.

Они остались в коридоре и стали ждать. Мать Андрея сцепила перед собой руки и, как маятник, раскачивалась из стороны в сторону. Иногда она начинала стонать от нестерпимой душевной боли. Потекли томительные минуты.

Саша с тоской смотрел на обшарпанный коридор, истертый до дыр линолеум, голые лампочки под потолком и разбитое окно в коридоре, заклеенное полосками бумаги.

Перед глазами невольно всплыли кадры из голливудского фильма: по блестящему коридору бежит медперсонал в зеленой спецодежде, толкая перед собой каталку. На каталке лежит мужчина с кислородной маской на лице. В операционной группа врачей включает медицинскую аппаратуру. В шприцы набирается лекарство. Хирург в маске и шапочке отдает четкие команды. Перед операционной горит проблесковый фонарь. Кожей ощущается: идет борьба за жизнь человека на каталке. Его отделяют считанные минуты от того света.

На следующих кадрах этот мужчина лежит в палате, на его щеках уже играет румянец. Рядом сидит счастливая жена с двумя детьми. Зритель понимает: по-другому и быть не могло.

Из процедурной вышла врачиха. Мать Андрея побледнела и подалась чуть вперед.

Врачиха сняла очки и стала их протирать:

– Слишком сильное отравление!

Она надела очки и посмотрела на них:

– Я ввела ему через капельницу физраствор, – она запнулась. – Ну, то, что у нас было.