Тьма. По Цельсию близко к нулю. Политический триллер

Деревья гнулись к земле. Ещё со вчерашнего дня жара сменилась на прохладу. Непогода продолжала своё светопреставление.

Вики рядом не было. Голова болела. Я с трудом поднялся с постели, перед глазами вдруг поплыло, как будто я смотрел на раскаленный асфальт в жаркий летний день, но обошёл квартиру – никого.

Вернулся в спальню, сел на кровать.

Дождь лил, как из ведра, громко выстукивая барабанную дробь с обратной стороны окна по железному водоотливу. Набрал Викин номер – телефон отключен. Попробовал ещё раз – ничего.

Голова не могла болеть от одной бутылки вина на двоих. Это было странно. И я не сомневался, что Вика подсыпала мне в вино какую-то гадость. Может, снотворное.

Я вернулся в кухню, чтобы напиться воды. И только теперь заметил, что на столе лежит записка. Клочок бумаги был выдран из моего же блокнота, валяющегося рядом. Текст записки гласил: «Рома, всё прошло хорошо. Не ищи меня. Не звони. Ты нам подходишь. Не сопротивляйся. Виктория».

Слова «нам» и «не сопротивляйся» напрягли.

Я разорвал записку, выкинул клочки бумаги в унитаз, спустил воду.

Опережая события, скажу, что больше я Вику никогда не видел и не встречал. Она растворилась, как сахар в воде: я почувствовал приторный сладкий вкус, но тот, кто предоставил послевкусие, исчез навсегда.

А я готов был уже влюбиться…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

В этом мире жить невозможно, но больше негде.

Джек Керуак

Глава 1

Побродив по квартире, я снова лёг спать. Но не смог сразу уснуть.

Чак Паланик писал: «Я где-то читал, что красивая женщина – это радость навсегда. Но на своём собственном опыте я убедился, что даже самая распрекрасная женщина – это радость часа на три максимум».

В очередной раз я смог сам убедиться в правоте этих слов. Вика оказалась той самой распрекрасной женщиной, но не на три часа, а часов на шесть. Вот вся разница. Она была сочетанием лучшего и худшего – так казалось. И худшее в ней преобладало.

Вика не выходила у меня из головы. Я ворочался, вставал курить, снова ложился в постель.

Я верил, что она избавит меня от отчаяния, переполнявшего мою душу все эти годы, и благодарил самого себя, что не открылся ей до конца. Но она не смогла бы это сделать, признайся я в этом. Наоборот – всё усугубила. Есть женщина – есть проблема, нет женщины – тоже проблема.

Потом ночью меня охватил такой озноб, что зубы застучали. Меня продолжало знобить, хотя я накрылся всеми одеялами и пледами, которые имелись дома.