Второй шанс

Ко всем сотрудникам, включая отпетых нарушителей, он всегда обращался на «вы», согласно воинскому уставу. До прихода на телевидение Василий Иванович был офицером Ракетных войск стратегического назначения, а службу, еще до поступления в училище, начинал рядовым. В этом звании ему выпало поучаствовать в знаменитой операции «Анадырь»[1 - Секретная операция по переброске на Кубу советских боевых частей с ядерным оружием в 1962 г., из-за которой разразился Карибский кризис.], из-за которой жизнь на Земле едва не прекратила существование.

О той командировке он рассказывать не любил, и при Диме только однажды обмолвился о гигантских тараканах, увиденных им в тропиках.

Баранникова на канале не любили, но мирились с ним как с неизбежным, хорошо изученным злом. Ветераны трудового коллектива поднаторели в составлении сценарно-монтажных планов, которые он фанатично требовал от каждого из подчиненных, при случае готовы были состряпать и убедительную докладную. Свой опыт они быстро передавали новичкам.

Так что наука обращения с Баранниковым не стояла на месте, отчего отношения Василия Ивановича с сотрудниками напоминали непрекращающееся соревнование снаряда и брони.

– Оштрафуют? – предположил корреспондент.

Баранников сардонически хмыкнул.

– Эх, Дима, если бы… Боюсь, теперь получим на полную катушку.

С его слов, всё оказалось куда хуже. За такие штучки в эфире каналу полагался не только штраф. Абсолютно реальной была угроза предупреждения от инспекции по СМИ.

Один раз «Город плюс» спасся буквально чудом – после того, как в его студии в прямом эфире депутат Госдумы обложил отборным матом конкурирующую партию, и оператор за пультом успел запикать лишь конец фразы. Тогда генеральный директор специально ездил в Москву (как намекнул Баранников, не с пустыми руками), где сумел замять дело.

К сожалению, повторно проделать тот же трюк не представлялось возможным. «Две случайности это уже слишком. Второго шанса никто не даст», – заметил Василий Иванович.

А, получив предупреждение, сообщил он (да Дима и сам это знал), канал оказывался в подвешенном состоянии, поскольку повторная претензия означала его автоматическое закрытие.

– Неужели не отобьемся?

На этот вопрос зам гендиректора ничего не ответил.

Малявкин смог дать первые показания без пятнадцати десять. Его бледное лицо местами пока носило зеленоватый оттенок, но оба глаза приобрели осмысленное выражение.