Гвоздь & винил

Гвоздь & винил

Михаил Гальцов

Роман Михаила Гальцова «Гвоздь и винил» подтверждает фразу Сергея Довлатова: «Талант – это как похоть. Трудно утаить. Ещё труднее симулировать". С присущим ему искромётным юмором, автор погружает читателя в реалии Советского Союза Эпохи застоя – в 1980 год, увиденный глазами старшеклассника-выпускника одной из подмосковных средних школ. Книга рассказывает о том, как всего один случай может круто изменить всю дальнейшую жизнь человека и его окружения. Это очень интересное, смешное и интригующее произведение рекомендуется любителям таких авторов, как Слава Сэ, Михаил Веллер и Сергей Довлатов.

Внимание! Все персонажи и описываемые события являются вымышленными. Любое совпадение с реальными событиями и людьми – случайно. Возрастное ограничение: 18+.

Содержит нецензурную брань.

Михаил Гальцов

Гвоздь & винил

«Гораздо легче отказаться от хороших привычек, чем от плохих» (Сомерсэт Моэм)

Часть первая

Хенки-пенки

Мы на стрельбище.

«Стреляй, сука»! – это командир отделения шипит мне в ухо, лёжа в метре от меня на мокрой земле. Дождь лупит так, что мишени почти не видно, она размыта дождём, как осенний пейзаж за стеклом. «Стреляй, время вышло»! Я стреляю наугад. Предохранитель поставлен на одиночные. Где-то за спиной стоит командир-взвода и смотрит на последнего не отстрелявшегося курсанта. На меня.

Как я сюда попал и что я здесь делаю?! Хороший вопрос. Самое главное, что я никогда не мечтал быть военным, хотя, жизнь в лице папаши – полковника мотала меня по захолустным гарнизонам нашей огромной и дружной страны.

Я клал на военную карьеру со страшной силой и готовился к поступлению в иняз, но всё погубила моя любовь к музыке. Да-да! В семидесятые музыки у нас не было, поэтому её приходилось добывать, как огонь в книжке Рони-старшего….

Первому из нас троих, учеников 10-А класса н-ской средней школы идея записаться в дружинники пришла Сержу.

Он был резким, спортивным и «с мозгами», как говорила учительница физики. Да, Серж крепко стоял на земле в отличие от романтичного, похожего на Пьеро стихоплёта Андрюши- Лунатика и меня – Профессора – мажора, испорченного вольными переводами нелегальных журналов «Роллинг Стоун» и «Плейбой».

– Понимаете, имбецилы, тут вся фишка в том, что у дружинников имеются определённые права – начал развивать свою мысль Серж, небрежно закурив сигарету.