Обнять необъятное. Избранные произведения

Ершову приписывают экспромты-эпиграммы на местных деятелей, и среди них на городского архитектора:

В постройках изощрясь градской архитектуры,

Наш зодчий захотел девицам строить соurы,

Но верен все-таки остался наш Протей

Строительной профессии своей:

Во всех делах его видны – одни фигуры.

В 1859 году в «Искре» за подписью «Б. Ф.» появилось четверостишие «Опрометчивость», включенное потом в «Полное собрание сочинений Козьмы Пруткова» как « Эпиграмма № II»:

Раз архитектор с птичницей спознался.

И что ж? – в их детище смешались две натуры:

Сын архитектора, он строить покушался;

Потомок птичницы, он строил только – куры.

Может быть, Владимир Жемчужников или кто-то другой из «друзей» воспользовались «прежней шалостью» Ершова для своей эпиграммы.

Впоследствии Владимир Жемчужников вспоминал: «В Тобольске я познакомился с Ершовым… Мы довольно сошлись. Он очень полюбил Пруткова, знакомил меня также с прежними своими шутками и передал мне свою стихотворную сцену «Черепослов, сиречь Френолог», прося поместить ее куда-либо, потому что «сознает себя отяжелевшим и устаревшим».

Я обещал воспользоваться ею для Пруткова, и впоследствии, по окончании войны и по возвращении моем в СПб., вставил его сцену, с небольшими дополнениями во второе действие оперетты «Черепослов», написанной мною с бр. Алексеем и напечатанной в «Современнике» 1860 г. – от имени отца Пруткова, дабы не портить уже вполне очертившегося образа самого Косьмы Пруткова».

Здесь сказано и много и мало.

Каков же вклад сказочника в Козьму Пруткова?

Скорее всего, Жемчужников думал, что «Ч-жов» – псевдоним Ершова. Может быть, куплеты и в самом деле написаны декабристом Чижовым. Может быть, они писали их с Ершовым. Во всяком случае, передавая куплеты в папке вместе со своими «прежними шутками», он мог уже не помнить, кто что писал, а корысти от участия в Козьме Пруткове бедняге Ершову никакой не предвиделось.

Кроме «Свистка», где решающее слово имели Чернышевский и Добролюбов, выступавшие против «чистого искусства» и требовавшие от художников злобы дня, «живого отношения к действительности», Козьма Прутков стал чаще печататься в других журналах.

Новая серия «Плодов раздумья» была опубликована в сатирическом журнале «Искра». В этих афоризмах он блеснул рассуждениями о службе, чиновниках, генералах.

Смерть Добролюбова и арест Чернышевского не остановили выхода «Свистка». Всего вышло в 1859-м и 1860 годах по три номера, в 1861, 1862 и 1863-м – по одному.