Изгой

А еще Кит мечтала, что свяжет спящего отца по рукам и ногам и отделает кочергой, невзирая на слезы и вопли, чтобы он осознал свою жестокость и попросил у матери прощения.

Кит понимала, что глупо так заботиться о матери, которая ее совсем не любит и даже не скажет спасибо, и об этом она тоже плакала, только в своей комнате, пока никто не видит. Она научилась замыкаться в себе и взяла за правило никогда не распускать нюни на людях. Тэмзин плакала часто и со вкусом, роняя крупные слезы и понурив голову, и руки сами тянулись обнять ее и утешить.

Кит так не умела, ее плач был одиноким и злым, не приемлющим объятий и жалости.

Она лежала под елкой и вслушивалась, звуки из библиотеки стихли. Сердце колотилось, в груди жгло, как огнем. Кит снова принялась смотреть на елку и изо всех сил представлять зимний лес и снежинки, но ничего не вышло. Скрипнула дверь библиотеки, и послышались мамины шаги. Кит затаила дыхание. У подножия лестницы Клэр остановилась и заметила торчащие из-под елки ноги.

– Ты чего разлеглась? Платье испортишь!

Пока дочь нехотя выбиралась из укрытия, Клэр развернулась и ушла наверх, стуча каблуками о гладкие ступеньки. Кит даже не успела увидеть ее лицо, только строгую юбку и кардиган.

– Как ты мне надоела, Кит! От тебя один беспорядок! Если ты испачкала платье, бегом переодеваться, слышишь меня?

Гости начали собираться к часу дня. Кит переоделась. Новое платье было велико, и пришлось туго затянуть пояс, так что на юбке образовались складки.

Девочка стояла в тени у лестницы, наблюдая, как прибывающие гости снимают верхнюю одежду. Длинный стол в холле завалили пальто, норковыми и лисьими шубами, белыми шарфами и шляпами. Кит так и подмывало с разбегу прыгнуть туда и побарахтаться в куче; пришлось сцепить руки за спиной, чтобы сдержать порыв.

У входа в дом Престон помогал парковаться тем, кто на машине. Некоторые приехали со своими водителями, и те уходили ждать окончания праздника на кухне. Элизабет предложила сэкономить на бензине и прогуляться к дому через лес, однако Гилберт и слышать об этом не хотел.

«Топать по грязи, а назад еще и в темноте? Ты с ума сошла!» Они отправились на машине. В дороге Льюис прыгал на заднем сиденье и толкал плечом дверь, пока его не отчитали.

– Это уже третье Рождество с тех пор, как папа вернулся. – Льюис любил такие подсчеты. Возвращение отца стало главной вехой, и все детские воспоминания делились на два: «до» и «после».