Сережик

Он шел, опираясь на палку, с перевязанной головой. Сбоку плелся я с барабаном. Когда мы зашли домой, бабуля чуть не упала в обморок.

– Ты что, на фронте был? Божье наказание!

Телевизор орал «УРА!» и торжественно объявлял, что на площадь победоносно выходят танковая дивизия, трудящиеся, школьники, колхозники и ветераны Великой Отечественной войны! Дед Айк поднял голову к небу, прочистил горло и смачно плюнул в телевизор, бабуля перекрестилась, я опять заревел.

Балкон

Балкон был моим любимым местом.

Во двор меня не пускали. Бабуля Лиза говорила, мол, вот приедет мама из Африки, пусть сама и пускает, а она, бабуля, ни за что не пустит. Во дворе одни только хулиганы, а я и так как хулиган и весь день говорю одни только гадости. Во дворе ничему хорошему меня не научат!

И мне для выхода в мир оставался только балкон.

Их было два. Тот, который смотрел во двор, был больше парадного и служил как хозяйственный: там стоял гардероб, где дед хранил всякие инструменты.

Эти инструменты – железный рубанок, молоток и прочую хрень – трогать было нельзя. Но я все же тайком брал их.

Любовь деда к инструментам была какая-то нездоровая. Помню, он и гвоздя в стену вбить не мог, но инструменты свои часто доставал, стирал с них тряпкой пыль и опять складывал в гардеробный ящик. Он и сам понимал, что у него руки из жопы растут, но инструменты уважал. Они ведь могли в любую минуту пригодиться. И он был прав! Скажем, плоскогубцами снимали с плиты сковородку, у которой ручка сломалась.

Молотком мы кололи орехи. Им же я убивал муравьев, которые жили у нас на балконе и вереницей проходили друг за дружкой по бетонным перилам, а я их по одному лупил сильными ударами. И мне казалось, что я уничтожаю фашистов, про которых показывали кино по телевизору.

Письма

Как-то моя тетя Джуля, сестра мамы, развелась с мужем. Муж ее был хирургом, звали его Леонид. У него были большие ладони и широкое лицо, похожее на сковородку.

Он меня терпеть не мог, а я его как-то назвал акулой! Тетя Джуля была профессором по грибам. И весь день пропадала на конференциях. Так говорила мама.

В один прекрасный день Леонид, то есть дядя Лека, ушел к какой-то Жабе. Так сказочно ее называла бабуля Лиза. И мечтала их в один день положить в один и тот же гроб. Ну, гроб деда Онаника я уже видел и понимал, что Лека с какой-то маленькой жабой в него запросто поместятся.