Не только на Рождество

Ее темно-каштановые волосы собраны в тугие пучки по обе стороны головы, широкие брови высоко изогнуты, почти исчезая под козырьком кепки.

Джез кивает медсестре, когда та уходит, и делает шаг к кровати.

– Ох, – сочувственно произносит она, оглядывая меня.

Я глуповато помахиваю рукой.

– Спасибо, что приехала. Хотя в этом и нет необходимости. – На самом деле для меня облегчение – видеть сестру, и я безумно благодарна ей за то, что она проделала весь этот путь.

Джез улыбается.

– Я думала, твоя мама преувеличивает.

Но должна сказать, что выглядишь ты хреново.

– Я тоже рада тебя видеть.

– А ты не могла… откатиться в сторону или что-то в этом роде?

– Я обязательно попрактикуюсь в следующий раз.

Джез оглядывается через плечо и понижает голос.

– Что за мерзкий запах?

– Может, крови? Смерти? Это больница.

Джез качает головой и морщит нос.

– Больше похоже на дезинфицирующее средство.

– Я попрошу их ничего тут не драить.

– Не беспокойся. Я не собираюсь тут долго торчать.

С тобой закончили?

– Думаю, они собираются проделать еще несколько унизительных процедур.

Джез слегка хмурится.

– Дело в том, что… у меня времени в обрез.

– О!

– Ты идти можешь?

– Как далеко?

– Я припарковалась во втором ряду прямо у входа.

– Это в Челси-то? С ума сошла? Тебя же отбуксируют!

– Нет, если ты поторопишься.

Когда спустя несколько минут мы выходим на улицу, щурясь от яркого дневного света, потрепанный «Лендровер» Джез каким-то чудом все еще стоит там, где она его оставила.

Пока я с трудом пробираюсь на переднее пассажирское сиденье, Джез убирает с приборной панели знак парковочного разрешения инвалида и прыгает за руль.

– Чье это разрешение? – спрашиваю я.

– Марго.

– Кто такая Марго?

– Стареющая веймарская легавая.

– У тебя есть парковочное разрешение для собаки?

– У нее дисплазия тазобедренного сустава. Это очень серьезно.

– Но ее нет в машине.

– Она могла бы здесь быть, – защищается Джез.

Джез управляет массивным «Лендровером», как танкером, прокладывая путь сквозь янтарные огни светофоров на перекрестках и время от времени подавая сигнал, похожий на корабельный гудок. Водители и пешеходы бросаются прочь с дороги, как испуганные кролики. Я подумываю о том, чтобы попросить ее заскочить ко мне, чтобы забрать кое-какие вещи, но потом вспоминаю, что спальня лежит в руинах, а одежда вряд ли пригодна для носки – если уцелело хоть что-то из одежды.