При свете зарниц (сборник)

Вот оно, оказывается! И в деревне жизнь не стоит на месте, свежим ветерком и тут потянуло… Ишь, скромник Хусаин! В своём последнем письме к Исхаку он и не обмолвился об этом!

Нурулла тоже встретил его с улыбкой до ушей.

– Слыхал? Сковырнули того подлеца!

Хаерлебанат сокрушённо покачала головой:

– Горе с ним. На каждом перекрёстке вот так болтает… Зачем открыто говорить? Ушёл, значит, время подошло!..

Нурулла стукнул кулаком по столу.

– Время подошло… Сами время приблизили!.. Как представитель из района защищал Салиха? Опытный, мол, кадр, много лет работал, сельское хозяйство хорошо знает! Я слово раз попросил – не дали! Прихвостни Салиха орут, мол, твоё дело готовый хлеб в навоз переводить! Молчи, мол, калека убогий… Тогда я твою тётку домой послал за орденом, нацепил Красную Звезду! «Имеете право красному партизану слово не дать?» Дали… Гильми орёт, мол, ты купил Красную Звезду, пьянчужка! Ну а я говорить стал.

Все его художества перед народом раскрыл, как он колхоз доит себе на пользу, как перед начальством выслуживается, а на рядового колхозника плевать хотел. Подпевалы Салиха орут, сам он в колокольчик звонит, а я за своё… Расшевелил народ, Красная Звезда моя, спасибо ей, помогла!

– После три дня говорить не мог, охрип… – усмехнулась грустно Хаерлебанат. – Герой…

Поздно вечером к Исхаку зашёл Хусаин, поздоровался, спросил про городские новости, потом присел на сакэ.

– Дороги не очень плохие?

– Пешком пройдёшь. Если семена везти хочешь, неделю обождать придётся.

– Обождём… – Хусаин поскрёб чёрную густую щетину на подбородке. – Ведь это я тебя сюда вызвал. Болезнь матери – просто повод.

– Сам об этом написать не мог?

– Да не мастак я на бумаге уговаривать. – Хусаин нахмурился. – Вон бумаги – снопами в правлении лежат, шею переели! Поговорить, обсудить дело надо, глаза в глаза поглядеть!..

– Ну что ж… – Исхак пожал плечами. – Проходи, чай пить будем. Поговорим. Я не против разговора.

Махибэдэр поставила на стол шумящий самовар, стала у двери, спрятав руки под фартук.

Хусаин сел к столу, взял протянутый ему стакан свекольного чаю.

– Ты писал: этой весной на преддипломную практику едешь. Агрономом? Приезжай к нам! Сам знаешь, ни агронома, ни черта у нас нет. А нужно бы. Хозяйство поднимать нужно.

Исхак опустил глаза, отвёл их от настойчивого, умоляющего взгляда матери.

– Боюсь я… Сам знаешь, Хусаин, посылают студентов к опытному агроному.