Выход за предел

Пройдя в просторный холл гостиницы, заполненный интуристами со всего мира, они направились к лифтам. Как ни странно, в вызванном Сафроном Евдокимовичем лифте никого не было, и с ними никто не поехал. Он нажал кнопку 21, двери закрылись, и они стали подниматься вверх вдвоем. У Василины сильно забилось сердце, видимо, оттого что они остались вдвоем.

– А 21 – это этаж? – спросила она негромко, чтобы разрядить обстановку и неловкое молчание.

Женщины интуитивно чувствуют эту неловкость и умеют ее устранить.

– Да, Василина, это этаж, а там ресторан, – ответил Сафрон, почему-то смутившись. И закончил, улыбнувшись: – Там и позавтракаем.

У стеклянных больших дверей их встретил швейцар или метрдотель, который тоже, видимо, хорошо знал Сафрона Евдокимовича. Он провел их в зал, убрал со столика табличку с надписью «Зарезервировано» и предложил присаживаться. Панорама за стеклом была ошеломляюще красива. Весь Кремль как на ладони предстал перед глазами изумленной Василины, сверкая куполами, освещенными весенним солнцем.

– Боже мой, как красиво, я никогда в жизни еще не поднималась так высоко и не видела такого, Сафрон Евдокимович! – воскликнула она.

– Да, Василина, отсюда очень красивый вид. Хотя гостиница в целом и разрушает исторический облик Москвы, но сверху вид потрясающий, – ответил он, уже с искренним интересом глядя на нее.

Подошел официант, и Сафрон Евдокимович, сделав заказ на двоих, не заглядывая в меню, продолжил свой рассказ о Московском Кремле.

О самой древней церкви ее, Спаса на Бору, построенной в 1330-м к тысячелетию Константинополя, которую уничтожили в 1933 году, о Чудовом монастыре, о белокаменной эпохе Дмитрия Донского, о приглашении Иваном III Великим итальянского архитектора Аристотеля Фиорованти, а позже и других итальянских зодчих для сооружения древнерусских храмов и строительстве колокольни Ивана Великого в 1505–1508 годах.

Сафрона Евдокимовича, видимо, вдохновил внимательный, неподдельный интерес красивых глаз Василины и одухотворенность ее молодого доверчивого лица. Он все больше увлекался рассказом, сыпал датами, именами царей, вседержителей русских, митрополитов, зодчих, в общем, целиком погрузился в свою стихию. Пришел официант и принес заказ. Сафрон Евдокимович растерянно остановил повествование и замолчал, будто не зная, что с этим делать.