Фермата

Я почти был собой,

оставалось совсем чуть-чуть, и тебе было странно,

что мне страшно,

ты думала, это значит, что я тебя не люблю,

что мне плохо с тобой,

но мне всегда страшно,

просто я

приучился это скрывать.

У любимой женщины есть одежда,

которую ты любишь,

и есть тело, которое ты знаешь наизусть.

У любимой женщины есть любимые слова

и любимые фразы,

любимые блюда,

напитки (вино),

любимые волосы,

любимые губы, глаза

и любимая задница.

Обладать женщиной – это чудо,

которое с каждым годом всё больше выходит из моды,

якобы обладать – это собственничество,

тирания,

но не бывает любви без побед

и без поражения.

Тогда, после невкусного тушёного кролика,

в туалете кафешки на Невском

меня пронзил страх смерти,

потому что всё то,

что было твоим,

всё то, чем я обладал,

казалось большим,

чем жизнь.

Я боялся того,

что будет после,

и вот оно – после,

вот он я —

в постели лежу

один,

и всё так же боюсь по ночам.

    Ноябрь 2016

Вид из книжного. Утром

Неприятно ёжилось утро,

Достоевский угрюмо куксился,

А мне – в чашку кофе как будто

Подлили немножко уксуса.

Все мы сдавали сессии,

Брали, как дань, всё московское,

И в каждой из наших песен

Было что-то от Маяковского —

В этом нет ничего нового,

Все поём мы на старый лад,

А так хочется жить понтово!

Гениальничать наугад,

Посвящать свои песни женщинам

Роковых, небывалых красот

И какому-нибудь деревенщине

В пьяной драке расквасить рот,

Но повесились все Есенины,

Строить гения нынче – пошлость,

Мимо станции имени Ленина

Люди тащатся выцветшей кошкой,

И как будто бы так и надо,

Чтобы все мы каждое утро

Шли по городу серым парадом,

Ни о чём не мечтая как будто.