Серебряные рельсы. Здравствуйте, мама

Подсчитал, что применение двойной тяги на двух перегонах даёт сокращение длины на 14 километров. Разве можно было упустить этот вариант? Распутал также перевальные петли – чрезвычайно интересное и трудное было дело! Сейчас чувствую полное удовлетворение, а это высшая награда».

Если его насильно оттаскивали от чертёжной доски, когда работа ещё не была закончена, он с мукой смотрел на друзей своими серыми детскими глазами и говорил:

– Я же вечно буду думать, что здесь построят не то, что надо!

Самое верное дело – ценить человека по его отношению к работе, по тому вкладу, который он вносит в общий труд.

Как работник Александр Кошурников был бесценным человеком, однако люди подчёркивали и другие его качества. Причём каждый, в зависимости от своего взгляда на вещи, сам судил, плохие это были качества или хорошие. Во всяком случае, до сего дня сибирские изыскатели, зная Михалыча во плоти и крови, возмущаются, если кто-нибудь стремится преподнести его как идеального человека, этакого бестелесного трудящегося херувима.

Приземистый, почти квадратный, Михалыч при встрече очень крепко жал руку, смотрел широко открытыми глазами прямо в зрачки собеседнику, быстро увлекался и начинал хлопать его по спине, ощупывать плечи. Рука у него была кургузая, тяжёлая, сильная. Он принципиально писал только длинные письма, любил, трассируя ход в тайге, петь во весь голос, самозабвенно резаться до утра в преферанс, ненавидел охоту, свирепел, если при нём били лошадь, и мог показать свою удаль там, где не следовало бы.

Ему ничего не стоило самым невыгодным образом обменять мыло экспедиции на барана, выписать завхозу такой счёт, что вся бухгалтерия умирала со смеху, отдать, конечно, без возврата, часть получки попавшему в беду полузнакомому человеку.

К деньгам он вообще относился снисходительно. Однажды в глухой приленской тайге встретил однорукого тунгуса с древней кремнёвкой. Угостил махоркой, расспросил о ближайших речках и тропах.

– Куда путь-то держишь, старина?

– На медведя, начальник.

Купи шкуру.

Михалыч от смеха едва не вывалился из седла.

– Сколько просишь?

– Однако, пятьдесят рублей, начальник.

– Бери, – сказал Александр и стал подробно объяснять, как разыскать в тайге изыскательскую партию.

– Найду, – оборвал его тунгус, пряча деньги.

И он долго стоял, не понимая, почему этот здоровенный начальник в глянцевой кожаной куртке хохочет на всю тайгу, запрокидывая кудрявую голову.

Через неделю тунгус принёс свой товар в лагерь.