Песок и золото. Повесть, рассказы

– У меня есть награда, – сказал Порошин, скорее отняв бутылку у официанта и с хрустом сорвав крышку с нее. – Называется «Золотое перо российской журналистики». «У тебя есть такая награда?», – он обратился к Гортову. – «А у тебя?» – К Борткову. – «Ладно, у тебя тоже есть. Но сейчас ее дают всем подряд… А про тебя и говорить смешно (Спицину). Она стоит у меня в спальне. Я смотрю на нее каждый день, просыпаясь, и вспоминаю старые времена, – Порошин задумался и стал говорить мечтательно, с долгими паузами между словами.

 – „Новая“, пьянки с утра и до ночи… Когда я был молодой… Денег не было… а я и не замечал… И был счастливый».

Порошин достал платок и стал отирать глаза. Они были совершенно сухие, но зато со лба ручьями струилась вода, как по каналам, по глубоким морщинам. Он продолжал говорить, обращаясь уже скорее к себе, тихим и тусклым голосом.

– Девяностые годы… Кажется, женщины были куда красивей. В этих своих разноцветных леггинсах… Очереди в Макдоналдс. Помню, стоял как-то почти четыре часа… Хот-доги… Джинсовые комбинезоны из Китая.

У меня было два… Угрожали убить. Били в подъезде, и сильно били. Не придавал значения – потому что… Смысл!

Спицин тихонько зевнул, и Порошин обернулся к нему с темнеющими глазами.

– …Покупал детям по самой дешевой игрушке возле метро – а они радовались. Теперь могу скупить «Детский мир»…

– «Детский мир» сейчас на реконструкции, – вставил Бортков.

– …А им не надо.

Порошин что-то сделал с лицом, словно собирался стошнить, но удержал рвоту в себе каким-то сложным движением рта и подбородка, и Гортов хотел было уже встать и уйти, забыв о приличиях, так невыносимо было это все, но тут из мрака к ним вышел знакомый лобастый человек, Чеклинин.

Улыбка ползла по его лицу судорогой, и шрамы сияли на лбу как маленькие улыбки. Чеклинин сел, и Порошин сел возле него, обняв рукой с рюмкой за железные плечи. Несколько капель попало ему на рубашку, и Чеклинин приметил это едва заметным движением глаз, но тотчас показал, что это его совсем не обидело.

– Как дела, брат? – прочувствованно сказал Порошин и, не дожидаясь ответа, снова вскочил, обращаясь к «Руси» и как будто ко всей публике.

– А сюда меня, кстати, привел вот этот самый человек, Чеклинин. Мы же с ним земляки – с Уралмаша. А познакомились только в Москве. Вот как в жизни бывает! – У Порошина так выкатились глаза, что, казалось, они вот-вот упадут на землю, и все бледно-салатовое лицо потекло вниз, как фисташковое мороженое на солнце.