Одна-одинешенька

 – Наш двоюродный брат был так добр, что заплатил мне жалованье за целый месяц, хотя мне следовало получить только за неделю. Какая щедрость со стороны пивовара, у которого денег куры не клюют!

И Гаспар усмехнулся.

– Где же ты будешь сегодня обедать? – спросила Шарлотта.

– Не знаю.

– Может быть, впрочем, тебя пригласит к себе нотариус? А где ты будешь ночевать? – беспокоилась молодая девушка.

– Опять-таки не знаю!

«Не знаю» было любимым ответом Гаспара. И правда, он никогда ничего не знал, этот бедный молодой человек, а главное – и не пытался узнать!

Надеясь, что брат предложит ей пойти вместе с ним, Шарлотта робко спросила:

– Ты разве не возьмешь меня с собой? Впрочем, я, может быть, стесняю тебя?

– Да, конечно, ты только стеснишь меня, – поспешил ответить Гаспар.

 – Где же ты будешь ночевать? Это будет только двойной расход. Тебе, по-моему, гораздо лучше оставаться здесь, а завтра я приеду за тобой, если будет нужно, и расскажу о разговоре с нотариусом.

В сущности, Гаспар был вполне прав: Шарлотта тотчас поняла это и согласилась с ним. Проводив брата до калитки сада, занесенного снегом, и подождав, пока Гаспар скроется за поворотом дороги, девушка с грустью пошла в свою комнату и залилась слезами.

Брат произвел на нее очень неприятное впечатление. Напрасно она старалась утешить себя тем, что он только с виду кажется таким холодным, а на самом деле у него предоброе сердце и что он только не умеет выражать своих чувств, что он – одна из тех непонятных натур, которые трудно разгадать… Несмотря на это слезы все текли и текли неудержимо… Такого отчаяния Шарлотта не испытывала даже в тот день, когда узнала о смерти матери.

Глава 6

Я буду вашей мамой!

Через несколько дней Шарлотта вырвалась из своей темницы, где она была так одинока и где ей приходилось так много работать, и распрощалась с содержательницей пансиона, так безжалостно пользовавшейся ее неопытностью и беззащитностью.

Нечего и говорить, что это прощание не отличалось особенной трогательностью.

– Вот как! С вашей стороны, мадемуазель, довольно неделикатно уезжать среди зимы, даже не подождав, пока я подыщу кого-нибудь на ваше место! – сухо заметила Шарлотте миссис Ватсон. – Из того, что вы лишились матери, еще не следует, что можно ставить меня в такое затруднительное положение.