Не здесь и не сейчас. Роман

Макс уже начал прикидывать, что лучше: до утра маяться здесь бессонницей, думая о Станиславе, или отправиться пешком к медикам на окраину, чтобы за час пути окончательно вымотаться и уснуть там у одноклассника, в квартире на втором, поближе к ней, как вдруг водитель обмолвился, что едет ночевать к семье, вывезенной на лето в деревню, а путь к деревне лежит через ту самую окраину, где стоит общежитие медиков («и ещё – Светин дом», – напомнил ликующему Максу вредный внутренний голос).

По дороге этот голос прорезался снова, чтобы сказать: «прежде чем лететь на девятый этаж, ты, как честный человек, должен посмотреть, горят ли окна у твоих медиков на втором, а ещё лучше – взглянуть на окна Светы, которая вполне может быть дома одна, без родителей». Но и для того, и для другого требовалось дойти до общежития и обогнуть его, а окна Станиславы было видно с трассы. Когда до поворота, после которого открывался этот лучший в мире вид, оставалось несколько секунд, Макс уже не мог думать о правильных и неправильных поступках – он представлял, как машина сейчас повернёт, и он увидит, что Станислава ещё не спит.

Судя по окнам, она действительно не спала. Он влетел на девятый едва ли не быстрее, чем утром спустился на первый. Сердце колотилось где-то в районе горла, пока он деликатно стучал в дверь, хрипло и восторженно выдыхая финал четвёртой песни, где варианты «не могу жить с тобой» и «не могу жить без тебя» больше не чередовались:

«I can’t

Live without you,

I can’t

live without you,

I can’t

live without you,

baby, baby, baby…»

Она открыла очень быстро.

Макс выпалил: «Там ребята к госам, у них завтра, спать уже легли, а у тебя свет, и это, в общем, я подумал…», но Станислава его перебила:

– Ты есть хочешь?

И, не дождавшись ответа, добавила:

– Правда, вода в душе только холодная…

Во время ужина (яичница и салат из свежей капусты) взбодрённый ледяным душем Макс чувствовал себя великолепно.

За отличную работу Марат выдал ему пятьсот рублей (авансом, не иначе, думал довольный успешной сделкой Макс). Поэтому сегодня сцена «двое на кухне» имела совершенно иной вид, гордый и правильный. Не запутавшееся ничтожество с чужим призом, а удачливый добытчик и женщина, ради которой он старался.