Записки питерской дамочки

Я не несчастная, мне даже завидуют, и я даже даю советы.

9

У меня родился мальчик. С первого дня было понятно, каков он есть. Он невозможный красавец – в папу. Страшно сообразительный, хочется верить, что в меня. И совершенно неуправляемый. Кристиан, так я назвала его, орал без всякой видимой причины, когда ему только заблагорассудится. Спал тоже когда хотел, совершенно не по-научному, и уж абсолютно не признавал в жизни такого понятия, как «расписание кормлений». Он мог отказаться брать поданную вовремя грудь и через полчаса устроить истерику по причине страшного голода.

В панике я набросилась на Тобиуса, как только он возник в моей палате: что поисходит? Небеса испытывают меня на прочность за какие-то страшные грехи, совершенные мной в каменном веке? Может, я приносила младенцев в жертву, сбрасывая их со скалы?

– Не только тебе тяжело, – резонно заметил Тобиус.

– Ты о чем?

– С Эдвином совершенно невозможно договориться.

– Кто такой Эдвин?

– Ангел-хранитель твоего малыша.

Он так рад, что ему наконец-то дали родиться, что теперь позволяет ему абсолютно все.

– А что ему давно надо было родится? – встрепенулась я.

– Душа малыша ждала своего рождения еще со времен Египта. И Эдвин ждал этого вместе с ней.

Мой желудок начал сжиматься от волнения.

– Мой ребенок – потомок фараонов?

– Да, и ему никак не могли подобрать нужную мать.

– Что, я тоже оттуда? – я уже ничему не удивлялась. Впрочем, ведь я вообще не знала, кем была раньше. Тобиус усиленно держал это в секрете.

– Нет. К этой части света ты никогда не имела отношения. Однако Эдвин выбрал тебя, ему понравились твои глаза.

– А что особенного в моих глазах?

– Вот и я сказал: что особенного? А Эдвин знай твердит свое: у Клеопатры были точно такие же. И он такой настырный, Эдвин, пришлось отдать тело малыша ему, а всем другим отказать.

– А что, – тут мне стало смешно, – на еще не родившегося малыша претендуют сразу несколько душ вместе со своими ангелами? У вас что-то типа тендера?

– Бывает и так.

– А если у вас не получается договориться?

– Тогда нас либо разнимают свыше, либо в тело поселяются сразу две души, и тогда он слышит голоса.

– А мы-то идиоты считаем это шизофренией…

– Вы вообще странные… Тревожиться надо, если человек не слышит. А если он слышит то, чего не слышат другие, значит, человек отличается от других не в худшую, а в лучшую сторону…

– Видишь ли, существует понятие нормы… – начала я.