Идегей. Татарский народный эпос

Можно и в молодой кости

Жирный мозг обрести!»

Древен и величав, и красив,

Поднял чашу с мёдом Субра,

Идегея и Джанбая спросив:

«Эй, из ханской кадки мёд,

Бражный, жёлтый, сладкий мёд!

Батыры, кто будет пить?»

Задумался Кин-Джанбай,

Не зная, как поступить.

Идегей мигом дело решил:

Всю чашу до дна осушил!

«Хан Токтамыш увидел сон.

Он проснулся, сном потрясён…»

Весело воскликнул Субра, —

Старый прорицатель-мудрец:

«Вот он, истинный молодец,

Вот он, оказывается, батыр!

Ты, оказывается, – батыр!

Скажи, подумай, я подожду:

Захочешь выказать хану вражду,

Как ты выкажешь её?

Сослужить захочешь службу ему,

Проявить захочешь дружбу к нему, —

Как ты проявишь её?»

Идегей, подумав, сказал:

«Дружбу выявить захочу —

На чубарого я вскочу,

На враждебную рать полечу

И враждебную рать растопчу,

И добычу я захвачу,

Дань богатую получу,

Хану её поспешу отдать,

Буду хану во всём угождать.

Если вражду проявить захочу,

Я на чубарого бодро вскочу.

Ястребом на дворец налечу,

Ястребом хана в когти схвачу,

За народ ему заплачу:

Голову ему откручу,

Голову его превращу

В разодранную овцу.

Шапку сделаю из неё, –

Шапка будет мне к лицу.

Отниму у хана казну,

И народу её верну.

Если же слова я не сдержу,

Пусть буду я в прах поверженный сын.

Пусть я прозвание заслужу:

«Отца своего отверженный сын!»

Обоих батыров испытав,

Величавый Субра сказал:

«Эй, владыка-хан, владыка владык!

Ты мне почёт оказал,

Стихи сложить приказал, –

Но мой не ворочается язык.

Но пусть не ворочается язык,

Попробую, песню спою,

Особую песню свою,

И будет запев мой прост.

Два сокола у тебя,

Но птицы – из разных гнёзд.

Два воина у тебя,

Два мужа – из разных гнёзд.

Старший воин – перед тобой.

Старший воин с отвислой губой,

Старший воин с выпуклым лбом

Неустрашимым выглядит львом.

Мастер он говорить красно,

Счастье слова ему дано,

Даже старцами уважаем он,

Прозывается Кин Джанбаем он!

Младший воин пред ханом стоит.