Человек, который видел все

Сол, ты можешь рассказать толком, что произошло?

Я решил, что, как только вернусь домой, напишу самому себе записку, чтобы не забыть купить ананасы, и прикреплю ее к холодильнику магнитом с надписью «Зевс, бог богов». Вальтер Мюллер пообещал, что взамен подарит мне «Изумруд Востока», банку маринованных огурцов с уксусом, сахаром, фенхелем и тимьяном. Любопытно, понимал ли он, что его письмо прочтут Штази? У них ведь кругом были информаторы, их «глаза и уши». А Дженнифер бросила меня, потому что, когда дело касалось ее творчества, мои глаза становились слепы, а уши глухи.

Но если подумать – а я действительно думал об этом, постепенно ускоряя шаг, – она ведь сама ничего мне не говорила о своем последнем проекте, кроме того что я ее муза. Еще я вдруг сообразил, что, несмотря на все трудности, которые испытал, подбирая после аварии упаковку презервативов, впоследствии я ими не воспользовался. По-прежнему закрытая пачка лежала в кармане моего порванного белого пиджака.

Как ни странно, возвращение к переходу через Эбби-роуд меня слегка успокоило.

Машин видно не было, так что, похоже, улицу и в самом деле перекрыли. Мне вдруг пришло в голову, что, когда я был тут сегодня в первый раз, я еще не хромал и у меня была девушка. Потом я присел на стену перед студией EMI и вспомнил, как мужчина, который едва меня не переехал, дотрагивался до моих волос. Будто прикасался к каменной статуе или еще какому-то бездушному предмету.

Я в задумчивости сидел на стене, и вдруг ко мне подошла женщина, помахала перед моим носом незажженной сигаретой и спросила, не будет ли у меня зажигалки.

Платье на ней было голубое. Светлые, будто серебряные, волосы коротко острижены. А глаза – нежно-зеленые, как обкатанные морем стеклышки. Я сунул руку в карман и достал металлическую «Зиппо», которую всегда носил с собой. Старомодную нескладную ветрозащищенную модель вроде тех, что были у американских солдат во время Второй мировой, а потом во Вьетнаме. Женщина взяла меня за руку и уставилась на выбитые на зажигалке инициалы. Я объяснил ей, что эта вещь принадлежала моему отцу, примерно раз в месяц он любил выкурить сигарету, лежа в ванне. Но недавно мой отец умер, и у меня осталась лишь щепотка его пепла в спичечном коробке, который я собираюсь зарыть в землю в Восточном Берлине. Руки у меня начали дрожать. Я попросил женщину побыть со мной немного, и она согласилась, присела рядом на парапет, прикоснувшись ко мне плечом. Мне слышно было, как она вдыхает и выдыхает.