Куда улетают ангелы

– Мне? – Варя замахала рукой, потому что чуть не подавилась. – Нет! Не скучно! А вы не похожи на старого тролля.

– И так не похож? – Женя сделал очень смешное лицо, оттопырив нижнюю губу, отогнув уши и сначала собрав глаза у носа, а потом разведя их в разные стороны.

– Так похож…

– А на кого я вообще похож, Варюша?

– На мужчину, – ничтоже сумняшеся ответила Варька.

Женька засмеялся.

– Тут уж как вышло, я не виноват.

– Варюша, а знаешь что… – я сама не знаю, почему я тогда это сделала.

 – Жень, а у вас есть какие-нибудь автоматы… однорукие пираты?

Женя посмотрел на меня.

– Нет, к сожалению, ни бандитов, ни пиратов… Но… есть зато… Ты не видела еще нашего крокодила?

– Крокодила? – Варя застыла с приоткрытым ртом.

– Дожуй, пожалуйста! Закрой рот и дожуй, – попросила я.

– Сейчас мы тебе маленькую экскурсию устроим… У нас тут еще на втором этаже есть такое… Вот смотри, я сейчас позову дядю, он не очень красивый, правда?

Варька чуть сморщилась и кивнула.

– Вот, видишь, какая ты.

Я точно такой же. Не люблю уродства. Но зато он умный и добрый. Коля! – он подозвал рябого официанта. – Иди сюда. Проведи, будь другом, маленькую леди по нашим кунсткамерам.

Когда Варя послушно ушла с Колей, не очень, правда, довольная, я заметила:

– Как ты все понимаешь… Это от игры на сцене, да? Привычка?

– Да ты что! – Женя засмеялся. – Такие партнеры бывают! Ничего не видит, не слышит, спроси на сцене: «Тебя как зовут, по-настоящему, как?», он никогда не скажет, в зажиме.

Не-ет! Это я просто тебя как-то понимаю.

– Жень, я только прошу… Не обижайся… Я хочу задать тебе один вопрос… Только я сейчас не журналистка. Веришь?

Женя вздохнул:

– Верю, а что мне остается?

– Мне почему-то раньше не приходило это в голову, только сегодня… – Я посмотрела в его грустные клоунские глаза, знаменитые, которые очень легко нарисовать в виде карикатуры – небольшие, чуть разные по размеру, с опущенными внешними уголками.

И он посмотрел мне в глаза.

– Не бойся, спрашивай.

– Ты ведь… жалеешь, что похож на мужчину, правда?

Он улыбнулся и кивнул.

– Правда. Это не обидный вопрос. Это моя жизнь. Я не знаю, как быть другим. То есть, я знаю… у меня же родился сын, когда мне было двадцать два года… и я помню, как для меня все это было мучительно…

– Понятно, – мне вдруг захотелось взять его за руку, но я не решилась. Он же заметил или опять почувствовал мой импульс и сам дал мне руку.