Куда улетают ангелы

Через полминуты раздался звонок.

– Почему я не слышу Варькиного голоса? Ты с кем?

– Она спит еще. Я сейчас разбужу ее.

– Не надо… Ты лежишь? Ты в чем?

– Саша, прекрати…

– Я хочу встретиться с тобой… Надо, чтобы у нас все было, как раньше, пока мы не стали заниматься огородами и ремонтами… Ты слышишь меня? Я приеду… Отводи Варьку в школу, и я приеду…

– А как же… та женщина? Ты решил с ней расстаться?

– Это, что – условие? Давай объявим вообще на эту тему мораторий, а?

– Но я должна знать…

– Зачем тебе это знать? Ты опять меня прижимаешь к стенке? Ты вроде сказала, что всё поняла…

– Да.

Я положила трубку, перевела дух, пошла в ванную, почистила зубы, выпила несколько бесполезных таблеток валерьянки и стала будить Варьку. С ужасом я услышала, что он звонит снова.

– Прости, наверно, в таком случае вообще ничего не надо. Пока.

И трубку положил он. Старая базарная склочница. Пока не оставит за собой последнего слова, не успокоится.

Но и это было не последнее слово в то утро. Я отвела Варю, мы чуть не опоздали, потому что я все делала как под гипнозом. Положила телефон в холодильник вместе с сыром, заперла дверь на старый замок, которым никогда не пользуюсь, и пыталась повязать Варе второй шарф поверх того, что она надела сама.

– Это ты с ним разговаривала, когда я спала? – спросила меня проницательная Варька, когда я целовала ее на прощание около школы.

– Так ты же спала…

– Но ты же разговаривала! – Варька засмеялась и, чмокнув меня теплыми губами в ледяной нос, убежала по лестнице.

Если бы не она… Иногда мне кажется, что я живу не для нее, а благодаря ей. Что почти одно и то же.

Когда я вернулась, возле дома стояла машина Виноградова.

– Подкрасься, – скривился Виноградов, выглядывая из окна. – Я через пять минут зайду.

– Не надо, Саша.

– Надо.

То, о чем просил Виноградов на этот раз, меня испугало.

Интересно, куда его потянет, когда он пройдет этот путь порока до конца? Скорей всего, он нежно полюбит девочку с тоненькой шейкой и прозрачной кожицей и месяца через два нежной любви начнет потихоньку ее развращать.

Как любой женщине, у которой нет альтернативы, мне трудно расстаться с моим единственным мужчиной, даже осознавая, что он – стареющее развратное животное. Похотливое, невоздержанное, нечистоплотное.

Иногда мне его жалко. Иногда он мне противен. Иногда я думаю, что он болен психически.