Куда улетают ангелы

Неужели ты ничего не понимаешь? Ты только себе делаешь хуже.

– А ты не хочешь спросить, как Варя?

Я совершенно безнадежно попыталась попасть в то крошечное место в душе Виноградова, на которой написано: «Я – отец». Хотя моя мама считает, что у него нет не только такого места в душе, но и самой души.

«У него есть брюхо, есть гениталии и, к сожалению, мозги. Душа!.. Какая там душа…»

– Спрашиваю – отвечайте. Как. Варя. Общая дочь, хорошая девочка. Как она поживает?

– Варя нормально, Саша.

– Вот и славно.

Звони Милке, потом мне.

Я понимала, что он задумал что-то странное, по меньшей мере. Но тем не менее нашла Милкин телефон. Поколебалась некоторое время. И позвонила. Милка была пьяна, но разговаривать могла.

– Ленуся! Ленка… – она заплакала.

– Милка, привет, ты как живешь? Что-то совсем не звонишь…

Я ощущала себя полной сволочью. Мне-то совсем не хотелось звонить ей. А зачем она понадобилась Виноградову – я не понимала. Но чувствовала, что это имеет какое-то отношение к нашим последним сложностям.

– Да как живу… Хреново! Романы, мужики… и ничего… Вот ты молодец, родила хотя бы… А я приду домой с работы, телевизор включу, есть не хочу – на работе наелась, напилась, рекламу посмотрю – и спать. Все бессмысленно…

– Мил… Тут вот мой… гм… Саша хочет пригласить тебя в ресторан.

– Меня? – Милка засмеялась. – А ты?

– Ну вроде со мной… Но я что-то не пойму…

– Да и не надо понимать! Что ты всё, Ленуся – понимать да понимать… Пошли! Поболтаем с тобой, в обстановочке…

– Ну да, действительно, может, он хочет, чтобы мы с тобой поболтали, я отвлеклась… А то я с работы уволилась… Сижу дома… И потом, он предлагал мне, чтобы я открыла свой журнал…

– Ой, Ленка… Возьми меня на работу… Хоть кем-нибудь, а?

Я пожалела, что сказала об этом.

Вряд ли для этого он просил меня пригласить ее. Хотя он загадочный человек, мой Саша Виноградов…

* * *

Через два дня мы пошли втроем в итальянский ресторан. Ничего особенного там не было, Виноградов напился не больше обычного, Милка, видимо, тоже.

Я, как почти не пью, так и не пила тогда, хотя Виноградов всячески пытался меня напоить. Это, пожалуй, было единственное, что чуть насторожило меня. Он прекрасно знал, что мне становится плохо от бокала сухого вина. У меня начинает кружиться голова, меня тошнит, а от двух бокалов я теряю равновесие и засыпаю до утра. Поэтому тем, кто этого не знает, он сам объясняет: «Лена – женщина оригинальная, водяру не пьет, а винищем брезгует».