Куда улетают ангелы

Когда я подросла, то сама через пятое на десятое прочитала дневник матери этого корнета, с «ятями» и всякими непонятными мне тогда словами вроде «террибль» и «пердимонокль».

Так что это был самый ужасный пердимонокль в моей жизни – я имею в виду ту ночь в Митино.

* * *

Я отволокла Милку к ней домой. Решила, что надо перед ней извиниться, когда она протрезвеет, и подумать, как можно ей помочь. Затем я на том же такси поехала к маме. Шел второй час ночи. Варя сама мне позвонила на мобильный и сообщила, что у нее болит живот.

Я очень надеялась, что она это придумала, но, имея в виду непонятную болезнь Павлика, заспешила к ней, зная, что мама не догадается дать Варе ни угля, ни зеленого чая.

Дверь мне открыла мама, она еще не ложилась.

– Ну как? – спросила мама.

– Да! – отмахнулась я по возможности легко. – Можно было не ходить.

– А платье у тебя почему задом наперед надето?

– А… Это фасон такой, мам…

– Ясно, – мама поправила бирочку фирмы, вылезшую впереди у ворота.

 – А глаза заплаканные – тоже фасон?

– Мам… Я с Сашей рассталась.

– Я поняла, – мама тяжело вздохнула. – Если бы меня попросили проползти от дома до Красной Площади на коленях, я бы проползла, лишь бы только это случилось. Девчонка твоя совсем растерянная какая-то в этот раз. Знаешь, лучше никакого отца, чем такой.

– Мам, ты серьезно?

– Серьезней не бывает. У ребенка совсем разорванная душа, вашими компромиссами разорванная. Спокойно рассуждает про папиных «теть»! Ну что это! Лена! Базовые ценности в душе, по крайней мере, должны лежать по полочкам.

Это – любовь, а это – гадость, это – верность, а это – подлость. Понимаешь?

– Понимаю, но ненавижу это твое «по полочкам»!

– Скажи по-своему.

– У каждого свои полочки… – вяло попыталась поспорить я, хотя знала, что мама права. Просто не надо это так протокольно выговаривать вслух.

– Нет! Нет, Лена! Открой Библию!.. Если не веришь – открой Коран, почитай Конфуция… Люди ли это сами написали, или кто-то пришел и сказал это – неважно! Важно, что там все одинаково, в сущности, написано – про главное! Хочешь полочками назови, хочешь – заповедями, хочешь законами человеческими…

На мамин громкий голос вышла полураздетая Варька.

– А я заснула, когда ты сказала, что сейчас приедешь.

– Поехали, – я подошла к ней, обняла.

– Нет уж, – вздохнула мама, – с таким фасоном платья ты оставайся здесь.