Синдром отсутствующего ёжика

Я люблю читать, как выращивать многолетники, как и когда подстригать кустарники, куда лучше сажать сортовые лилии… Никогда этого не делаю, но читая, успокаиваюсь и прекрасно отдыхаю.

Я уже выбрала себе один журнал, на обложке которого так привлекательно спускались на беседку плетущиеся ветви красивого растения с небольшими малиновыми колокольчиками. Но тут к киоску подошла девочка и остановилась рядом со мной. Взглянув на нее в профиль, я ахнула. Она была так мучительно, так неправдоподобно похожа на Ийку… Такая же хрупкая, бледненькая, в невразумительном легком пальтишке, хотя к вечеру, несмотря на дневную оттепель, опять подморозило.

Голой покрасневшей рукой она натянула поглубже шапочку и опять запихнула руку в карман. У меня стукнуло сердце. А что, если моя Ийка вот так же сейчас, голодная, холодная, стоит где-то и не понимает, что ей делать…

Девочка тем временем спросила у киоскера чуть сипловатым, простуженным голосом:

– «Работа для вас» есть?

Киоскерша почему-то ухмыльнулась, глядя на девочку, и ответила довольно грубо:

– Куда она денется! Двенадцать рублей!

– У меня только семь… – растерянно ответила девочка и чуть отошла в сторону.

Киоскерша захлопнула окошко, чтобы не мерзнуть, а девочка, не поворачиваясь ко мне и опустив голову, спросила меня:

– Вы… не могли бы дать мне пять рублей… Мне не хватает на журнал… Я хочу найти себе работу…

Я открыла кошелек и протянула ей десятку.

– С-спасибо. – Девочка улыбнулась посиневшими губами. – А… – Она запнулась, посмотрела на меня и снова опустила глаза.

 – А вы не могли бы… Мне еще билет надо купить…

Она не стала продолжать, а я уже все давно поняла. Я дала ей сто рублей и побыстрее пошла прочь. Очень хотелось надеяться, что она не понесет эти деньги жирному, наглому хозяину, и он не запихнет их в свой толстый кошелек, прогнав замерзшую девочку попрошайничать дальше. Я была бы очень рада, если бы узнала, что она пошла прямиком в магазин и купила себе поесть на эти деньги. И достала бы, наконец, из кармана перчатки и надела на свои окоченевшие руки.

Как-то не хочется верить, что у двенадцатилетней девочки может совсем не быть перчаток или варежек…

Я шла вверх по Тверской улице к Пушкинской площади, собираясь там сесть на троллейбус и доехать до Арбата, и думала.

Для начала надо все-таки попробовать поговорить с Хисейкиным. Я не очень рассчитывала, что от этого будет какой-то толк – скорей всего, он ускользнет от разговора любым способом. Но надо все же попытаться.