Дети подземелья

Но он не в силах противостоять воздействию стихии: «…по временам брови его сжимались и по лицу проходило выражение тупого страданья, как будто в глубине усыпленного сознания шевелилось что-то глухо и тяжко, как эти прибрежные камни в морской глубине…» Душа героя очерка «Мгновение» просыпается от долгого сна, его сознание «проясняется», и «оживают давно угасшие желания», и он взламывает решетку камеры как раз в тот момент, когда «со дна, как бледные призраки, лезли на откосы огромные камни, целыми годами лежавшие в глубине».

Как мы видим, Короленко очень важно подчеркнуть связь духовных и естественных, природных процессов (для чего он и пользуется аллегорией – «подспудные», «инстинктивные», «природные» свойства души – «камни на дне моря»), ибо, как писал он в «Слепом музыканте», человек есть частица бесконечной природы, а значит, включен в «неразрывную связь жизненных явлений, которая проходит, дробясь, в тысяче процессов…» Само же море в очерке «Мгновение» символизирует силу и мощь природных стихий, и именно на его «дико сознательный» шум отвечает Диац криком «неудержимой радости, безграничного восторга, пробудившейся и сознавшей себя жизни».

Но само стремление познать «неразрывную связь жизненных явлений» или «взаимную связь существ» не позволяло писателю ограничиться только анализом инстинктивных, стихийных, подсознательных порывов, роднящих человека с природой, а вело его к открытию того, что непосредственные, стихийные движения человеческой души связаны также с воздействием общества на человека.

«Прозрение» Петра Попельского заключается в том, что он сумел преодолеть эгоистическую сосредоточенность на собственном страдании и, окунувшись в ранее неведомый ему мир нищеты, горя и слез, сумел почувствовать страдание обездоленных, как свое собственное. Тогда он научился отдавать людям накопленные им богатства души и сердца. И он стал делать это не только по велению разума или долга, а повинуясь искреннему, непосредственному порыву.

И «пробуждение» Диаца, вероятно, не состоялось бы, если бы в призывный рев моря не вторгся звук повстанческих выстрелов на берегу.

Точно так же редкая доброта, мягкость, умение увидеть мир глазами другого человека, понять и простить его, сочетались у Короленко с решительностью и неколебимостью борца и гражданина. Ибо он твердо знал, что в обществе должна быть такая «температура», которая способствовала бы «затвердеванию» добродетели и возможности для человека проявить все свои природные способности.